Спектакли «Вечар» и «МАЙ ХОМЛЭНД»: разными голосами о любви к дому

«Вечар» и «МАЙ ХОМЛЭНД» – знаковые для ЦБД проекты, которые за свою ещё короткую сценическую историю уже успели побывать в Китае. В этом тексте редактор ЦБД Евгения Бачило размышляет об оттенках национальной тематики в двух таких разных, но в то же время схожих спектаклях. Чтобы их осмыслить, а также найти связь между классической историей о деревенских жителях и экспериментальном проекте с элементами постиронии, приглашаем вас 31 августа на «Вечар» и 2 сентября на «МАЙ ХОМЛЭНД» в рамках Недели современной белорусской драматургии «Концентрация».

Что такое любовь к «своему» месту? И в принципе, что такое «своё место»? То, где ты родился? Вырос? Страна, город или деревня, откуда происходят родители, родственники? Каждый человек ответит на все эти вопросы по-разному, возможно даже, ответы будут полностью противоположными. Значит ли это, что какие-то из них являются неправильными? Об этом позволяют поразмышлять спектакли РТБД и ЦБД «МАЙ ХОМЛЭНД» и «Вечар» – абсолютно различающиеся по своей эстетике, материалу и интонации работы, в которых представлены размышления об одном – о привязанности к своему дому и о тех проявлениях, которые она может приобретать. Кажется, в различии между этими постановками кроется и сама специфика любви человека к своей родине: она способна звучать разными голосами. И благодаря проектам РТБД и ЦБД сила национальной тематики становится ещё более заметной, выразительной.

«Вечар» – спектакль-исповедь. В трёх милых стариках, зачастую выясняющих отношения, зашифрованы образы людей, воспитанных землёй, на которой они прожили всю жизнь. В показанных тут персонажах скрыты разные архетипы белорусов: мудрый, склонный к философии Василь, трогательная Анна, которая постоянно верит в лучшее, задиристый Никита. К этому герою и вовсе можно относиться по-разному, но точно ясно одно: чувство вины сидит в нём так глубоко, что становится легче носить маску вредного ворчуна, чем просто быть собой. Все эти люди – воплощение основных черт, которые в своём синтезе могли бы превратиться в одну масштабную черту белоруса – чувственность. Чувственность, проявляющуюся по отношению к своему дому, к деревне, к солнцу, к детям, к собственному прошлому.

Драматург Алексей Дударев создал пьесу, в которой можно вычленять различные темы, фокусироваться на одной из них, однако сам антураж белорусской деревни уходит дальше стандартных предлагаемых обстоятельств, благодаря чему рождается размышление о том, какими могут становится люди под влиянием вводных данных. Но характеры создаёт не только менталитет: Василь, Анна, Никита сознательно продолжают жить в деревне, в Беларуси, поскольку искренне любят то, что изначально было им дано. Кажется, именно поэтому они никуда не уехали, хотя при желании могли бы это сделать.

В спектакле РТБД и ЦБД традиционность и современность соединяются: исследование о взаимоотношениях между последними жителями нескольких белорусских деревень приобретает сакральность с помощью условных, метафорических и технических средств. Линия любви к родному месту получает большую философичность и образность благодаря художественному решению. Так, в пространстве спектакля появляются «Голоса» – девушки в чёрных одеждах, зачитывающие ремарки из пьесы. Но они тут не просто рассказчики, а словно духи и прошлого, и настоящего, и будущего одновременно, а вместе с тем – духи самого места, связывающего Анну, Василя и Никиту. Музыка, которую создают девушки с помощью цепей, ведёр, воды, окончательно подчёркивает отрешённость жизни стариков от обыденного мира. «Глаза», являющиеся тут камерой, в режиме реального времени проецирующей картинку со сцены на экран, усиливают магические интонации, позволяя зрителям с нескольких сторон рассмотреть показываемую на сцене историю. Благодаря этому полубытовая пьеса становится многогранной исповедью о жизни особенных людей, которых таковыми делает родное место и любовь к нему.

И если герои «Вечара» осознают свою национальную принадлежность, что позволило воплотить национальную тематику, не акцентируя на ней прямого внимания, то Гена из спектакля «МАЙ ХОМЛЭНД» долгое время жил в абсолютно другой парадигме – это проявилось в сценіческом решении. И если по отношению к теме патриотизма постановка по пьесе Алексея Дударева воспринимается как исповедь, то экспериментальный проект про сантехника Гену из Ракова – это своего рода спектакль-открытие.

В жизни обычного человека, существующего по схеме «от дома до работы, от работы до дома», зачастую всё ясно и понятно, так и у Гены – каждое утро он едет из Ракова в Озерцо, выполняет обязанности сантехника, а потом возвращается обратно. С точки зрения логистики – сложно и физически не просто, но с точки зрения смыслов – предельно ясно и привычно. Однако в этой обыденности много жизни: посиделки с коллегами на курилке, флирт с девушками из бухгалтерии, прорванные трубы, неполадки в бане, посетительницы, которые в шутку пытаются соблазнить Гену. Ещё сюда входит соломоплетение – хобби, немного выделяющееся из всего списка. Тем не менее, в жизни героя всё стандартно, как и в жизнях многих из нас. И когда с ним происходят необычные, шокирующие события, привычная парадигма Гены ломается, начинается хаос и переосмысление всего, что происходило с ним на протяжении последних лет.

Система существования этого молодого мужчины всегда была насыщена понятными для него ситуациями, а неожиданное приглашение в Лондон в рамках конкурса народных ремесёл делает её ещё более насыщенной, но уже менее понятной. Потому сама форма постановки и представляет собой сложный рассказ, наполненный самыми разными оттенками. Гена, запутавшийся в событиях своей жизни, которая перестала быть ясной и простой, пытается разобраться с клубком чувств, вызванным новостью о путешествии в Англию. И девушки-рассказчицы, на протяжении всего спектакля перевоплощающиеся в разных людей из реальности сантехника, своей силой и напором не просто вовлекают зрителей в историю Гены, а дают понять, что и другие люди могут открыть в ней для себя что-то     важное, нужное, знакомое. Однако отличительной особенностью этого спектакля является постирония. Именно она позволяет раскрыть всю широту ощущений Гены по отношению к своему дому: то, что нам может казаться смешным, неловким, странным, интегрировано здесь осознанно, поскольку именно в таких вещах аккумулируется самая сильная любовь к своему месту. Этот же приём позволяет показать, что человеческие чувства неодномерны: жизнь Гены может казаться непритягательной, однако если посмотреть на неё с другого ракурса, она становится настолько манящей и интересной, что больше ничего другого желать и не нужно. Именно так объясняется нежелание Гены гулять по Лондону – это объективно прекрасно, но его манит та жизнь, красота которой может быть скрыта, не сразу понятна. Символом этой скрытой привлекательности жизни сантехника из Ракова являются песни Александра Солодухи, которые стали чем-то     вроде проявления культурного кода – к ним можно относиться по-разному, однако начиная напевать их, понимаешь, что они объединяют всех нас, превращая жизнь в кадр из фильма, где в якобы серьёзном скрыто много смешного, эпичного и чего-то     очень дорогого сердцу.

«МАЙ ХОМЛЭНД» – спектакль, сочетающий в себе искусство с будничностью, лирические песни с рассказами о канализации, оранжевые рабочие каски с меховыми шубами, образы аристократического Лондона с арабским миром. Соединение и добрая ирония над этими и другими «точками» действительности Гены не просто позволяют показать жизнь во всех её оттенках, но и осмыслить их ценность, необходимость для человека. Вся важность подобных деталей, благодаря поездке в Лондон, открылась для Гены с новой стороны, о которой он напрямую никогда не задумывался. Что-то малопривлекательное в сознание героя обретает красоту вселенского масштаба.

Знать что-то     на теории и прочувствовать это же на практике – разные вещи. Конечно, Гена всегда любил свою белорусскую жизнь, что чувствуется ещё в первой части спектакля, до того, как стало известно о поездке на конкурс народных ремесёл. Но после лондонских приключений он не просто стал больше любить свое «родное». Теперь он знает об этой любви, о её силе, что открывает герою новые грани самого себя. Сейчас молодой мужчина понимает, что является сантехником из Беларуси, который ни на что не променяет ни родные края, ни свою жилищно-бытовую службу, ни свой милый Раков, ни возможность слушать и напевать песни      Александра Солодухи. И не променяет их не из-за пафосного желания казаться настоящим патриотом, а из-за того, что на своем опыте ощутил привязанность к родному месту, которая, оказывается, важнее всего остального.

Появившееся в Гене нежелание узнавать что-то     другое, незнакомое, в каком-то смысле и закрывает его от мира, новых знаний и откровений. Возможно, в этом есть что-то     печальное: осознав силу своей любви к привычному месту, герой понял, что кроме родного ЖКХ ему больше ничего не нужно. Но, кажется, нежелание «идти вперед» вызывало бы большую грусть, если бы в истории был показан совсем другой контекст – если бы попав в Лондон, Гена увидел его не серой, размытой картинкой, а смесью самых ярких чувств, и эмоций. Но ведь в этой истории всё наоборот: приятными, светлыми цветами «окрашена» родная Беларусь, мысли и воспоминания о ней, напевание родных сердцу композиций, какими бы они ни были. Осознание своей принадлежности – то самое развитие, которое нужно было этому человеку. Для него оно заключается не в путешествиях и узнавании нового, а в постижении любви к своему месту, и теперь это чувство будет только расти, укрепляться, получать новые проявления. Вот оно – внутреннее развитие сантехника Гены из Ракова.

Раскрывая с нескольких сторон национальную тематику, линию любви к своему дому, в этих двух спектаклях используются самые разные интонации – от мелодраматической до постиронической, и все они способны одинаково глубоко и светло обнажить чувства людей по отношению к своей родной стороне. По сути, «Вечар» и «МАЙ ХОМЛЭНД» показывают два абсолютно разных этапа в жизни человека, белоруса. В спектакле по Алексею Дудареву «звучит» знание людей о том, кто они такие. Они могут не кричать о собственной идентификации, однако действия, поступки, слова героев уже хранят в себе след их «осознанной ментальности». Аккуратность, скрытая национальная тема воплощена и в условно-символической форме. На внешнем уровне мы видим только взаимоотношения стариков, которые передвигают плоские фигуры домов, деревьев, печи, однако основой всего этого является самоопределение показанных в постановке личностей. История о сантехнике Гене же показывает сам путь к этому самосознанию, который может сопровождаться внутренними переворотами, рождающими лёгкий хаос – он так же читается в художественном решении, характеризующимся и звуковой, и визуальной эклектикой. Гена сталкивается с откровением, которое ломает его привычный уклад, из-за чего привычные для него вещи становятся главным богатством.