Спектакль «Хам»: множество сторон одной стороны

Республиканский театр белорусской драматургии и Центр белорусской драматургии выпустили спектакль «Хам» по одноименному тексту Элизы Ожешко. Эта постановка – головоломка, которая притворяется простой историей о не совпадающих на жизнь взглядах. Множественность интерпретаций и текста, и спектакля вдохновила редактора Центра белорусской драматургии, театроведа Евгению Бачило, порассуждать о многоярусной смысловой структуре постановки. Мысли автора переплетутся со взглядами актеров на историю Элизы Ожешко, рассказанную со сцены РТБД.

В самом названии текста уже отражено отношение главной героини к своему мужу и его личностная сущность. Но слово «хам» тут не про грубость, бестактность, а наоборот – предельную простоту, деревенскую чистоту, которая складывается из веры. С этими качествами и не смогла смириться Франка – молодая женщина, «вышедшая» из города, работавшая прислугой в домах состоятельных людей, а теперь ставшая женой рыбака, «живущего» Неманом.

История сложна тем, что девушка осознанно приняла решение выйти за «хама», ведь именно так она и видела возможность прийти к спокойной, стабильной жизни. Жизни, в которой дальнейшее существование не зависит от того, сколько раз тебе пришлось разрешать мужчинам делать с собой то, чего ты не хочешь. Но если разбирать психологию персонажей, то становится видно, что с самого начала Павел оказывается для Франки не столько развлечением или спасением, а очередным подтверждением того, что она может заинтересовать любого человека. Франка привыкла быть в центре мужского внимания, независимо от того, испытывают ли эти люди к ней настоящие чувства или рассматривают просто как объект. Потому и одежда, «позволившая» героям познакомиться, уплыла не просто так, а словно стала крючком, за который зацепился Павел. Он думает, что спасает девушку, но на самом деле лишь подкрепляет ее уверенность в том, что она способна завлечь кого угодно. Даже в этом случае ее поведение – крик о помощи, но неосознанный.

Читая само произведение, тяжело отделаться от чувства «неравномерности» героев. Той «неравномерности», для понимания которой нужен какой-то проводник. Сам материал дает множество путей развития персонажа, из-за этого во время ознакомления с ним можно легко столкнуться с отторжением: слишком сложная героиня, подключиться к ней не получается, а Павел же, напротив, слишком простой.

И вот в проекте РТБД и ЦБД главные роли исполняют Дарья Лазарчик и Сергей Шимко. Франка мечется от одного состояния к другому. Сейчас она улыбается, обещает спокойному, но не безжизненному Павлу всегда быть рядом, а уже через десять минут она проклинает его и то спокойное существование, которое сама же выбрала. Однажды она не выдерживает и исчезает из деревни, чтобы вернуться к городским будням: Франка ходит на ярмарки, заигрывает с парнями и показывает себя во всей красе. А спустя три года возвращается, но уже с ребенком. Поседевшая за эти несколько лет девушка пытается быть с Павлом, понимая, что он – единственный ее шанс на нормальную жизнь. Но легче не становится.

По сути, постановка «Хам» РТБД и ЦБД – это не столько интерпретация романа Элизы Ожешко, сколько отдельное художественное произведение, созданное на его основе. Авторский текст здесь – средство, позволяющее уйти в сложносочиненное размышление о человеке и его внутреннем мире. Трактуя образы главных героев, саму историю, театр не просто иллюстрирует текст, а «уходит» в исследование человеческой сути. Что делает героев такими, какие они есть? Почему они меняются? Из-за чего Франка мечется от одного состояния к другому? Многочисленные приемы и решения, использованные творческой командой, существуют здесь именно для раскрытия второго плана истории.

Аналитическая направленность спектакля задается самим актерским составом: между исполнителями главных ролей возрастная разбежка в несколько десятилетий, что отличается от оригинала. В романе разница составляет чуть больше десяти лет. Но это не история про «нестандартный выбор ради нестандартного выбора». Подобное решение уже на уровне темы задает ужасающий на психологическом уровне перекос, который в каком-то смысле и является первопричиной всех дальнейших конфликтов. Мы видим деформацию нормы: молодость претерпела больше, чем зрелость, путь к которой, казалось бы, должен быть проложен богатым жизненным опытом. Франка в исполнении Дарьи Лазарчик – человек, столкнувшийся с множеством страшных событий, и этот жизненный багаж оказался для героини разрушающим. Как будто опыт есть, но не хватает мудрости, чтобы им воспользоваться. В то время как взрослый Павел, по сути, ничего не познал в жизни. Это и не позволяет ему стать настоящим наставником, каким он впоследствии пытается быть для своей жены. В результате, у него не сформировалось понимание, как на самом деле работают все те законы, по которым он живет, которые и «подталкивают» его заботиться о Франке.

«Мы размышляли о том, как одно обстоятельство будет воспринято людьми разных возрастов. Условно, что страшнее будет звучать: если с изнасилованием столкнется девочка 12 лет или взрослая, состоявшаяся женщина? Ответ очевиден: 12-летняя девочка. Вот и все. И здесь работает точно такой же принцип: чем моложе девушка, пережившая множество травмирующих событий, тем тяжелее будет звучать эта история. В один из моментов, когда Павел начинает наставлять Франку со словами «одумайся, покайся, протяни руку людям, и они тебя полюбят», я как героиня понимаю, что он говорит абсолютно очевидные вещи. В результате мы просто сделали своеобразную обманку: Франка якобы удивляется словами «вот гэта дзіва, такі ты разумны», а потом начинает смеяться просто потому, что она не выдерживает – все то, в чем пытается ее убедить Павел, очевидно. Но практике все так просто не работает. Жизнь сложнее, а он до последнего не может осознать это», – 

Дарья Лазарчик, исполнительница роли Франки

Самая яркая характеристика и героини романа, и героини спектакля в исполнении Дарьи Лазарчик – непостоянность. Но эта не та непостоянность, которая строится на бесхарактерности, неуверенности. В спектакле создается пространство постоянного колебания: сейчас девушка готова изменить свою жизнь, но уже совсем скоро она проклинает тот путь, который сама выбрала. С рациональной точки зрения все это кажется глупым и необдуманным: мол, если ты хотела менять свою жизнь, то меняй, терпи. Если не хочешь – то уходи. А если просто хочешь купаться во внимании деревенских людей, то должна понимать, в какое общество попадаешь, что чувство превосходства над «хамами» не будет всю жизнь тебя подпитывать энергией. Но тут дело совсем не в логике. Если бы и Франкой, и Павлом правил непосредственно холодный разум, то самой истории не существовало бы. Потому перед нами повествование о том, как буйство иррациональных состояний способно уничтожить не только одного человека, но и мир вокруг него.

«Актеры всегда склонны оправдывать своих персонажей. Даже если они сделали что-то            плохое. Когда я начала читать текст, практически сразу же начала оправдывать свою героиню: она просто несчастная бабочка, которую «шманает» от одного огонька к другому. Не может остановиться, найти «то самое», потому что у нее никак не получается совладать со своим сердечно-эмоциональным состоянием. Она не умеет слушать себя, не понимает, что ей по-настоящему нужно… Эта история – жуткая смесь чувств, из-за чего я на многое не могу найти ответы. Перед смертью Франка словно видит саму себя перед собой же. Ей ничего не остается, кроме как убежать от самой себя таким страшным способом: «что мне делать, я куда ни повернусь, везде вижу страшное, искривленное лицо, дьявольскую ухмылку».  Как и куда от этого уйти? Неизвестно… Получается, «я – проблема своя же собственная» «, –   

Дарья Лазарчик, исполнительница роли Франки

Чтобы понять Франку и природу ее резких эмоциональных перепадов, важно признать: ею правит ненависть к себе. По ходу действия девушка перенаправляет ее в сторону окружающего мира, задавливая свои мучения мучениями других людей. Франка словно человек-яд, который травит и себя, и остальных. Но как будто бы это не ее вина, ведь она же действительно пытается поменять свою жизнь, из-за чего ее нельзя винить в каком-то бездействии. Ее сложно обвинить даже в эмоциональной слабости. При всей нелюбви Франки к той жизни, которую она выбрала, основную агрессию она направляет именно на себя. Даже когда на внешнем уровне входит в конфликт с мужем, она конфликтует с собой. С той частью, которая не может перестать постоянно «бунтовать», и той, которая сделала выбор измениться, стать примерной женой рыбака.

Франку совсем не радуют ее собственные поступки. От этого в кульминационных моментах второго акта ей и сложно выносить Павла: он пытается быть жестким, однако, когда дело касается по-настоящему аморальных действий со стороны героини, он снова включает благодетеля. Возможно, именно это и затаптывало ее еще глубже.

«Почему она злится на Павла? Потому что он даже толком не разговаривает с ней. Она творит, что хочет. Она уже изменила, она уже побила, она уже поорала, а он ничего не делает. Я долго не могла оправдать сцену, где после измены с Данилкой, Франка приходит и начинает сразу ругаться с мужем. Почему? Ведь естественная реакция на такую ситуацию – вина и стыд. Но, получается, конфликт – это собственная защита. Она понимает, что совершила отвратительный поступок, а-ля: «Ну давай, ударь меня, ну, я же предательница! Ну откровенная, почему ты никак не реагируешь на это? Давай, накажи! Что, мне все дозволено?». Как еще его довести, чтобы он наконец дал какой-то ответ? После того, как он ударил ее, мы специально добавили реплику: «Дачакалася». Потому что она выводила его специально на это. А почему она это делала? Видимо, чтобы себя наказать. Она уже чем только ни наказывала себя – работой, молитвами… И ничего. Ее все равно ломает», –

Дарья Лазарчик, исполнительница роли Франки

К Франке можно относиться по-разному, ее можно осуждать, испытывать к ней неприязнь, жалеть, понимать и сочувствовать ей. Однако как ни посмотри, все равно мы приходим к мысли о том, что Франка действительно человек-яд, который против своей же воли отравляет себя и других. Но Павел – какой он на самом деле? Читая оригинал, он предстает непонятным в своей «понятности». Он словно и не человек вовсе, а оживший камень.

«В нашем спектакле Павел гораздо мягче, нежели в романе. Там он намного жестче. Когда я читал текст, не мог представить, чтобы этот человек мог смеяться, улыбаться. Он как будто бы лишен теплых, человеческих чувств. Живет, работает, ездит на речку – она словно его жена. Домой приходит только для того, чтобы поспать. Потому что его жизнь – природа. И менять он это особо не хочет. Франку забирает именно из желания помочь, спасти как человека, даже не как женщину, девушку, будущую жену. Она рассказала о своей жизни, а он начинает испытывать жалость, и именно это чувство изначально подталкивает Павла к Франке, не какое-либо другое», –

Сергей Шимко, исполнитель роли Павла

Получается, эти мужчина и женщина изначально существуют в разных плоскостях, и Павел это понимает. В связи с этим тут возникает вопрос: могло бы не произойти всех страшных событий, если бы герой целенаправленно не привел Франку в деревню? Не решился бы спасти ее, направить на путь истинный? Наверное, исход неизбежен, поскольку основная проблема в самой героине. Так или иначе, она бы не выдержала саму себя даже в городе. Тем не менее, возникает вопрос: сказалось ли поведение Павла, его окружения на общем состоянии Франки? Вероятно, совсем другим был бы процесс привыкания девушки к деревне, если бы он не привел ее со словами «я спасу ее», если бы не рассказывал всем о ее жизни, а поставил бы в другую позицию.

Наверное, главной проблемой оказывается то, что Павел забирает девушку к себе, чтобы перевоспитать, направить на путь истинный. После побега он снова принимает ее с той же целью – спасти, помочь. А в то же время, чтобы найти опору, которая будет держать его крепче, чем рыбалка и Неман. Но нужна ли для этого именно эта девушка? Наверное, нет – и в этом кроется трагедия: Франка заинтересовала Павла не потому, что она – Франка, а потому что ей нужна была помощь. Получается, в глазах Павла героиня как будто бы и не существует вне своих «грехов», вместо нее могла быть любая другая нуждающаяся в помощи «заблудшая душа». Наверное, позже действительно родилась любовь к конкретной личности, но первоначальное чувство здесь сильнее того, что могло возникнуть позже.

«Когда Франка ушла от Павла в первый раз, он не сломался потому, что жил с надеждой: «Она ушла, но точно вернется – одумается, переосмыслит все…». Но если бы такая же ситуация произошла во второй раз, он бы точно ее не принял. Особенно, если бы перед своим очередным уходом оставила ему Октавиана. Я думаю, что у него бы уже была опора в виде этого мальчика, ее внебрачного сына…», –

Сергей Шимко, исполнитель роли Павла

В контексте спектакля актуальным оказывается вопрос: а кто кого на самом деле «раскрыл и довел». С одной стороны, по ходу действия мы видим множество сцен, противопоставляющих брак Франки и Павла семье Ульяны – его сестры. Не просто так на контрасте с желающим научиться читать Павлом и грубой, издевающейся над этой мечтой Франкой, появляются заботливая, нежная Ульяна (Анна Лебедева) и Филипп (Владислав Виленчиц), который спокойно, словно шестилетний ребенок, учится читать. Но чуть позже эти герои предстают совсем другими: кричат, при этом словно находятся на последнем издыхании. Филипп избивает своего брата, а Ульяна даже внешне меняется, напоминая полуживую, но при этом агрессивную женщину. Почему так происходит? Кажется, Франка отравляет их тяжелой энергетикой, ненавистью, которую распространяет на свою и чужие души. Но, с другой стороны, может, эта несчастная девушка только раскрыла истинную сущность жителей деревни? Другую сторону их «святости».

«В процессе работы над спектаклем нам рассказали об одном эксперименте с метрономами. Несколько десятков метрономов запустили вразнобой, но через некоторое время они пришли в единый ритм. Только если метрономы «заражаются» друг от друга, то Франка, мне кажется, вскрывает в крестьянах, все то, что они годами прятали от самих себя: злость, обиду, зависть. Эти люди воспитаны в рамках всепрощения, жертвенности, безусловной любви. Привыкли отдавать все другим в ущерб себе и своим внутренним желаниям, о которых они, как мне кажется, мало что знают. Поэтому им сложно принять и понять другой подход к жизни – открытость Франки, свободолюбие. Их попытки приручить, обуздать ее, показать, как ей нужно любить, оборачиваются катастрофой: у сглаживания углов тоже есть свой предел и в какой-то момент безусловная любовь сменяется открытой агрессией. В этот момент, мне кажется, крестьяне и встречаются со своим «Я». Франка выступает в роли катализатора…», – 

Анна Лебедева, исполнительница роли Ульяны

В проекте РТБД и ЦБД важным становится визуальное решение, которое нередко рассказывает больше, чем сам сюжет. Красноречивой становится сцена, где Павел делает Франке предложение о замужестве: в этот момент крестьянки исполняют песни о безмерной любви, а в их косы вплетены ведра. Мужчины наполняют их водой, девушки продолжают петь, из последних сил пытаясь удержать емкости. Эта метафоричная сцена уже намекает, чем закончатся отношения героев: они приведут Франку на дно, будут словно груз утягивать ее как можно глубже. В то же время символическое звучание этой сцены продолжает развиваться, раскрывая ту сторону главной героини, которая словно возвышает ее над всеми. Так, Франка помогает девушкам, которые безукоризненно продолжают держать своими косами ведра. Героиня ставит их на подоконники, словно говоря своими действиями о том, что можно жить по-другому, поставить эти ведра рядом, не мучиться от физической боли… Одна визуальная метафора создает пространство нескольких смыслов, которые можно рассматривать как в связке, так и по отдельности.

Франка сама для себя стала ядом, но ведь есть в ней то, что делает ее сильнее, ярче и свободнее остальных персонажей: искренняя, честная убежденность в том, что люди – это вольные существа, которые могут самостоятельно выбирать, как им жить. А если они могут выбирать, то зачем жить без «себя», если можно хотя бы пытаться идти навстречу самостоятельной жизни, где ты можешь делать то, что хочешь, не тянуть ношу по приказу других людей. Закономерно, что об этом в спектакле говорится с помощью приемов и сцен, которые сразу можно не понять, не обратить на них внимание. Это перекликается с жизнью: с первого взгляда не всегда заметны все изъяны человека, но самые сильные его стороны будут «звучать» через мелкие, не всегда улавливаемые детали. И наоборот – эпизоды, нюансы покажут реальную, не очень притягательную сущность людей.

«Мне кажется любопытным эпизод, где Павел просит свою сестру и других крестьян принять Франку такой, какая она есть. На что она реагирует: „Павел, не трэба іх навучаць“. Возможно, она, сама того не понимая, видит в них больше самостоятельности, чем они сами», –

Анна Лебедева, исполнительница роли Ульяны

По сути, крестьяне не принимают Франку не потому, что она «греховна», а потому, что она другая. Может позволить себе то, что не могут позволить другие. Ярким в этом смысле становится контраст между Ульяной и Франкой. Он ведет нас не просто к размышлению о любви и святости, но и о судьбе женщины, которая привыкла жить «без своего слова». Однако это не значит, что ей нечего сказать. Показательной в этом плане становится сцена, когда Ульяна говорит мужу о том, что она поддержит брата и только сам Павел должен решить, как ему быть: принимать ли ему ребенка от другого мужчины или нет. Но при этом за тем немногим, что Ульяна высказала вслух, стоят сомнения, страх перечить, понимание, что муж всегда будет чуть выше нее. От этого личность девушки постепенно исчезает. В то же время рядом есть Франка, которая не ставит мужа выше. Ведь только она во главе своей жизни, а уже потом – другие люди.

«Кульминационным моментом для Ульяны становится избиение Павлом Франки. Она видит, во что же они с братом превратились. Павел делает то, что ему не свойственно. Они не способны управлять собственным гневом и становятся его жертвами… Наверное, Франка для Ульяны является тем человеком, каким она не может себе позволить быть. Возможно, хотела бы, но не готова ломать привычный уклад, как и принять, что может быть по-другому. Ульяна достаточно смелая в своих высказываниях в сторону Франки, но не обладает такой свободой в отношениях со своим мужем, что ее вполне устраивает, так ее научили любить. Ограничения, в которых она живет, для девушки оказываются нормой, которую она хочет навязать и своей невестке», – 

Анна Лебедева, исполнительница роли Ульяны

В спектакле «Хам» РТБД и ЦБД все элементы можно рассматривать с самых разных сторон. В каком-то смысле эта постановка является энциклопедией женских характеров, судеб. У каждой героини есть внешнее и внутреннее – то, что является поводом, и то, что оказывается причиной ее слов, поведения, поступков. Многое уже было (и еще будет) сказано про Франку: ее терзания начинаются именно якобы из-за желания жить красивую городскую жизнь, но на самом же деле эта история про ненависть себя будущей, настоящей и прошлой. Ульяна же извиняется перед Франкой просто потому, что их жизненный уклад не подразумевает конфликтов, а не потому, что жалеет о своих словах или хочет подружиться с женой брата.

Авдотья (Людмила Сидоркевич) отговаривает Павла жениться на Франке, оправдывая это тем, что она «сомнительный человек». Хотя в спектакле достаточно выразительно звучит тема невзаимной любви женщины по отношению к своему шурину. Решение образа Авдотьи так же, как и воплощение центральных ролей, четко продумано: в романе женщина выглядит старше, практически предстает «мудрой старухой», в спектакле же она умышленно другая – красивая, статная, уверенная. Материал адаптирован под возможности труппы, он преломляется, а не иллюстрируется, это почва смыслов, от которой может оттолкнуться зритель. Павел и Авдотья тут практически одного возраста. И вот возникает очередной вопрос: а что, если Павел умышленно заинтересовался молодостью? А желание спасти Франку – это просто повод, оправдание? Ведь рядом с ним есть женщина, которая действительно разделяет его ценности, понимает его, беспокоится. При всей своей «цельности», она кажется несчастной, одинокой, тоже нуждающейся в помощи, в любви. Потому, возможно, даже если бы Франка была идеальной женой, реакции Авдотьи вряд ли бы отличалась, поскольку здесь ею правит не столько беспокойство за Павла, сколько отчаяние: «Почему она, а не я? Почему он ее терпит, а мои слова и предостережения игнорирует, надевая ведро себе на голову?»

Неоднозначно и поведение Марцели (Галина Чернобаева). Она заводит дружбу с Франкой, поскольку их судьбы идентичны. От этого и сама девушка доверяет ей, относится к ней как к единственному другу. Но в финале именно эта странная женщинами своими словами и вынуждает героиню в приступе ненависти к себе покончить с жизнью, чем «спасает» и деревню, и, в каком-то смысле, саму Франку. Наблюдая лишь за внешним действием, поступок Марцели кажется странным, непонятным. Но на самом же деле эта дружба, начатая старухой, оказывается одной сплошной двойной игрой, которая «живет» благодаря идентичности судеб этих героинь и чувству мести. Ведь отношения Франки с Павлом – это то, чего у Марцели не произошло. А если у нее не произошло, то и у Франки не должно быть счастливого конца.

«Франка целиком и полностью доверяет Марцеле, видит в ней человека, который прошел через то же, что и она. Мы даже разминали мысль о том, что Марцеля – это на самом деле подсознание Франки. Возможно, даже сама она из будущего. Всю историю Марцели моя героиня примеряет на себя, особенно, когда в конце первого акта рассказывает уже свою историю: Франка понимает, что это ее судьба, и если она не вырвется отсюда, то закончит так же. Станет скитаться по свету и никто не будет относиться к ней серьезно. И вот это ее побудило к побегу: «надо что-то          делать, надо бежать, я не могу закончить так же, как этот человек». Франка не боится Марцели, даже любит, но в то же время учится на ее опыте. Но сама Марцеля – она всегда была против Франки, с самого начала только лишь притворялась другом. Она ее изначально ненавидит. Всем сердцем», –  

Дарья Лазарчик, исполнительница роли Франки

Если рассмотреть линию женских персонажей с точки зрения дуальности мотивов, оказывается, что во внутреннем конфликте Франки как будто намного больше правды, сожаления и терзаний. Многолинейность истории словно задает тему о том, что если «не суждено, то не суждено». Франке не суждено найти себя, как бы она ни пыталась. Кажется, даже если бы сама история была лишена «двойного дна», в центре внимания лежали бы только внешние события, а сама Франка была бы более уравновешенной – финал вряд ли бы изменился. Девушку свели бы с ума не собственные чувства или невозможность понять и принять себя, а постоянный шепот деревенских людей и ненависть Марцели, рассчитавшей все до мелочей. Замкнутый круг из чувств и страданий оказывается неизбежным. Жизни Франки просто не суждено случиться. По крайне мере, рядом с Павлом. Какой бы эта девушка ни была.

Франка как будто бы изначально рождена для совсем другой «планеты», которая существует лишь в песне: не просто так наравне с белорусским языком, народными песнями, стилизованными деревенскими одеждами, в моменты наибольшего желания Франки закончить, наконец, свои скитания и остановиться в какой-то одной точке, возникают англоязычные композиции. Перевод их возникает на декорации в качестве проекции. «Feel suns of gold» ( «Адчуваю сонца з золата») – поет Анна Лебедева, воссоздающая своим голосом мир, для которого была рождена Франка. Но этот мир не здесь, он не рядом, ведь не просто так англоязычная песня возникает в белорусскоязычном спектакле – она словно ключ к другому измерению. Есть лишь музыкальные мотивы, до которых нельзя дотянуться.

В мир песен, другой жизни, «золотого солнца» и уходит Франка. По-другому быть не может: «ее места» просто нет на Земле. От этого героиню по-настоящему жаль, ведь убегая от хозяев, в дальнейшем от Павла, от скитаний, она пытается убежать от той себя, которую ненавидит. Пытается найти успокоение и то самое «солнце в золоте». 

«В процессе исполнения песен я чувствую себя не Ульяной, а скорее «голосом-наблюдателем», который словно находится над персонажами или внутри них. Финальная песня как внутренний монолог Франки, остатки от ее терзаний, боли. «Яны знішчаць цябе» – «они уничтожат тебя, самую твою суть». Они – это не только люди, но и сама Франка, которая не может найти внутренней опоры и разрушает себя», –

Анна Лебедева, исполнительница роли Ульяны

Привязанность к белорусской земле, показанная в истории, важна и неоднократно «звучит» в спектакле. Например, с помощью проецируемых белорусских орнаментов. Но рассказанная в спектакле история универсальна – она могла случиться в любом месте, в любое время, о чем намекает внедрение в постановку кадров фильма «Франка», снятого на русском языке. Многообразие языков рождает идею бессмертия и универсальности этого замкнутого круга чувств, состояний, оттенков ненависти и любви.

В пространстве одного спектакля сталкиваются три этнических языка, но помимо них – множество художественных: язык живой музыки, язык визуальных символов, приемов, метафор, язык проекции, возникающей на экране. Слияние всех этих составляющих словно позволяет «родиться» высказыванию о взаимообусловленности всего. Форма задает разность смыслов, а они создают размышление о сложности, неоднородности жизни и самого человека.