Диалоги с молодыми драматургами. Юлия Млева: пьеса «Почему это важно», женская идентичность и любовь к театру

Мы начинаем новый блок «Диалогов с молодыми драматургами». На этот раз он посвящён авторам, участвовавшим в XIV Международной драматургической лаборатории, которая прошла в сентябре 2025 года.

Это не интервью. Это превращённый в письменный текст разговор с опытными и начинающими драматургами обо всём, что только придёт к нам в процессе беседы. Автор идеи – Евгения Бачило, редактор ЦБД.

Автор: Юлия Млева

Самоидентификация: Душа

Первая случайная фраза: «Любовь – самое главное»

Пьеса «Почему это важно»

Главные героини:

ОЛЯ – 29 лет. Работница автосервиса. Сирота, грубит заказчикам, по-дружески смеется над коллегами, в поисках своего человека.

ЭЛЬГА – 35 лет. Работница автосервиса. Делает медитации, ходит на энергодиагностику горловых чакр, всех поддерживает, мечтает стать психологом, но боится менять работу.

СВЕТА – 43 года. Работница автосервиса. Приносит выпечку на завтрак, самая приземлённая, испытывает трудности с дочерью. Находится в наиболее близких отношениях с Машей, с которой её связывает общее прошлое.

МАША – 45 лет, владелица автосервиса. Начинает ходить на фламенко, встречаться с неизвестным мужчиной, «приносит» на работу неожиданный заказ – катафалк. Скрывает от всех, что болеет раком и не планирует с ним бороться. Лишь благодаря финальным уговорам Эльги решается пойти на операцию… 

Автосервис. Небольшой гараж. На подъёмнике легковой автомобиль. В помещении расположены: воздушный компрессор, шкаф с инструментами, пару комплектов дисков и шин, шиномонтажный стенд, световые лампы, световая доска, стенд с молотками, присосками, рычагами. На вешалках — разноцветные рабочие халаты, комбинезоны. На одной стене — зеркало, рядом — дартс. Около второй — деревянный стол, на котором: монитор, ноутбук, принтер, колонки. У ещё одной стены обеденная зона: стол, стулья, чайник, шкафчик. Двери в другие помещения: рабочий кабинет, уборная, склад.

Сцена 1

Звучит Вивальди «Времена года. Лето. Гроза». За пределами подъёмника, на котором установлен автомобиль, — рабочая тележка. На ней сидят Оля и Эльга.

ОЛЯ. У всех работа как работа, а у меня (руками показывает на пространство вокруг) — это.

ЭЛЬГА (разочарованно). Оль, и у меня.

ОЛЯ (отмахивается). С тобой-то понятно.

ЭЛЬГА. Почему?

ОЛЯ. Эльгачка, что почему?

ЭЛЬГА. Почему, интересно, со мной понятно?

ОЛЯ. У тебя вышка, техническое, вроде.

ЭЛЬГА. И? Как это мне помогло?

ОЛЯ (с иронией). Что? Не помогло?

ЭЛЬГА. Как видишь… Не предел мечтаний.

ОЛЯ. Ну, условно, ты сразу была готова к этому. Я вот — нет.

ЭЛЬГА. Я на инженера училась, не на мастера. А ты, если тебе кажется это важным, сходи и получи образование.

ОЛЯ. Вот так, сходи и получи. Сразу дадут? А деньги?

ЭЛЬГА. Тогда радуйся, что и такая работа есть. Благодари.

ОЛЯ (встаёт, потягивается и садится обратно). Совет не заказывала.

ЭЛЬГА. Не заказывала. А он пришёл. Поработаем или уже после обеда?

ОЛЯ. Посидим. Потом поедим. Только, Эльгачка, давай отключим эту муть.

ЭЛЬГА (удивлённо, осуждая) Оля! Это — Вивальди!

ОЛЯ. Не хочу Вивальди.

Оля встаёт, подходит к монитору, отключает музыку. Возвращается вновь на тележку, присаживается, поправляет волосы, делает самомассаж плечевого пояса. Эльга снимает кроссовки. Делает самомассаж стоп.

ОЛЯ. Вот так — хорошо.

ЭЛЬГА. Ты когда-нибудь        думала, что всё важное — неважно?

ОЛЯ. Нет, я такими страданиями не занимаюсь.

ЭЛЬГА. А я думала.

ОЛЯ. С тобой-то понятно.

ЭЛЬГА. Ну, вот опять! Почему со мной опять понятно?

ОЛЯ. Ну, это же ты там всё по каким-то условно тренингам ходишь.

ЭЛЬГА. Пошли со мной в следующий раз.

ОЛЯ. Не, спасибо.

ЭЛЬГА. Так вот. Почему должно быть неважно важное, и важно неважное? И кому это важно на самом деле?

ОЛЯ. Всё, закипает мозг. А ты только начала, а я только отключила этого… как его там?

ЭЛЬГА. Вивальди! Это же времена года.

ОЛЯ. Не суть. Только отключила — и вот на. Скороговорка какая-то. Важно, неважно.

ЭЛЬГА. Нет, просто… Я рассуждала.

ОЛЯ. Как сходишь куда-то на свои эти, так и начинается…

ЭЛЬГА. И тогда почему это важно?

ОЛЯ. О-о-ой. Я тебя не понимаю. А… надышалась, я поняла. «Абьюзинг». Придёт Маша,

я буду жаловаться (утрированно).

ЭЛЬГА. Ладно. Но ты могла бы спросить, что за тренинг, например? Могла бы?

ОЛЯ. Не. Очередная муть.

ЭЛЬГА (толкает в бок). Оля, Оль, пошли завтра со мной. Вторая часть будет, даже интереснее первой. Энергодиагностика по горловой чакре.

ОЛЯ. Не-е-е-е, спасибо. Мне диагностики на работе хватает. Ты Свете предложи, она нервная в последнее время, ей точно стоит сходить. А у меня всё хорошо.

ЭЛЬГА. Ты вчера мужика почти в асфальт укатала, и заметь: только двумя словами. А он просто спросить хотел, как вытяжка вмятины делается.

ОЛЯ. Я вежливо отправила его, немножко, условно, определиться. Нужна ему эта вытяжка или нет. И я что, должна ему рассказывать, как делается?

ЭЛЬГА (встаёт, ходит вперёд-назад). Нельзя так с мужиками. Ему нужно было ко-о-фе-е предложить. Поговорить.

ОЛЯ. Вот сама б и предлагала!

ЭЛЬГА. Злая ты.

Женя. Ты работаешь в сфере оценки имущественных прав, а вместе с этим пишешь стихи, уже несколько лет активно занимаешься драматургией. Как ты пришла к ней? Почему тебя заинтересовала именно она, а не проза больших, малых форм?

Юлия. Я из города Шклов, и когда-то   там был Дворец пионеров, расположенный в усадьбе Кривошеина. Она уже, конечно, не сохранилась, но когда-то        там находился литературно-драматический кружок. И вот там мы «играли в театр». Помню, преподаватель сказала, что нужно принести какую-то пьесу для постановки. У меня дома было очень много книг, я их все с жутким интересом перелопатила. Принесла какую-то пьесу, а наш руководитель ответила: «Юлия, это слишком взрослая история». Я была ребенком, поэтому совершенно не помню, что это был за текст. Но помню, что меня всегда именно на этом моменте осаждали. Если нужно было принести какую-то песню, всегда было: «Юлия, это не по возрасту»…. Наверное, именно в тот период я впервые столкнулась с драматургией и примерно стала понимать, что это такое. Но было время перестройки, поэтому кружок, как и многие инициативы для детей того времени, долго не просуществовал.

Женя. А когда в жизни появилась поэзия?

Юлия. Первые стихи написала, когда мне было около 14 лет. С того времени даже сохранился блокнот. Иногда я его открываю и… эти стихи тоже не совсем детские. Недавно перелистывала эти страницы и просто не понимала, как я могла писать такие вещи – про веру, смысл жизни. Помню, что время от времени просыпалась среди ночи, у меня в голове какие-то строчки, я их записываю, а в результате на бумаге рождаются очень философские вещи. Самое удивительное, когда читаю это, вижу не столько юношеский максимализм, сколько другое восприятие мира – оно очень острое, честное. Я продолжала заниматься стихами, потом переставала, а потом снова начинала. В какой момент появилась идея писать роман, но он у меня не шёл. А недавно ко мне пришло желание создать детский спектакль про Луну.

Женя. Это очень неожиданная мысль, если ты изначально не занимаешься педагогикой или детским театром (смеюсь).

Юлия. Мне почему-то очень захотелось создать что-то   такое, с помощью чего можно рассказать детям про нашу планету. Я начала писать этот текст, он получался какими-то набросками. Наверное, тут можно сказать, что он не получался (смеется). Я понимала, что у меня не хватает знаний. В результате решила, что надо идти учиться на курс драматургии. И оно как-то   так совпало: мысль пришла, а тут какая-то реклама – всё, это Бог послал знак. И на тот момент у меня уже родилась идея взрослой пьесы: пришла такая картинка, что есть мужчина и женщина. Она к нему обращается, а он её не слышит. В результате они просто не могут поговорить.

Женя. Как думаешь, почему идеи приходили к тебе раньше, чем понимание самой специфики драматургии?

Юлия. Наверное, всё идёт из контекстов. Ведь мой замысел про мужчину и женщину, которые, находясь рядом, существуют на полярных полюсах, во многом рождается из отношений людей в современном мире. Социальный контакт просто как факт коммуникации людей виден, но в этом не чувствуется «прислушивание» друг к другу. Желание достучаться, понять, каким образом можно вести диалог, действительно привело к возникновению новой истории. Мне очень хотелось поразмышлять об этом. Я думаю, что женщина всё-таки чуть проще идёт на контакт, как будто бы ей легче начать пытаться устанавливать его. А мужчина чаще всего закрыт, мне кажется.

 

СВЕТА. Вам не кажется, что она какая-то странная?

ЭЛЬГА. Булка?

СВЕТА. Маша!

ОЛЯ. Не-а.

ЭЛЬГА. Ай, нормальная она. Это всё твои проекции.

ОЛЯ (показывая на Эльгу). Кто-то вчера ходил на тренинг.

ЭЛЬГА (Оле). Завидуй молча.

СВЕТА. Вкусные булки.

ЭЛЬГА. Название пекарни только какое-то странное… «Бул-голд».

ОЛЯ (с иронией Эльге). Это твои проекции.

ЭЛЬГА (Свете). А что с Машей странного?

СВЕТА. Да не знаю я. Пропадает где-то        всё время. Всё понимаю, хозяйка этого добра (показывая на сервис). Дел хватает. Но раньше такого, как сейчас, не было.

ОЛЯ. Не обращала внимания.

СВЕТА (более настойчиво, пытаясь убедить). Почти каждое утро где-то        ! В налоговую эту, чуть ли не каждый день… Что там делать?

ЭЛЬГА. Не знаю, может этот её мужчина там работает… или просто вместе утро проводят. Почему нет? А налоговая — прикрытие.

ОЛЯ. Вчера с кем-то        по телефону ругалась. Условно ругалась. Спорила скорее.

ЭЛЬГА. Не слышала…

СВЕТА (любопытно, громко). С мужчиной?

ОЛЯ. По телефону! Откуда мне знать?

ЭЛЬГА. Может, вопросы, какие по поставкам деталей… Я иногда думаю, как она решилась на этот бизнес.

СВЕТА. Ой, Хоспади. Как? А что было делать?

ЭЛЬГА. Да… Но…

ОЛЯ. Эльгачка, почему это важно? Давай так.

Открывается дверь, входит Маша. В руках бумаги…

МАША (входит быстрой смелой походкой). Привет, девочки. Я такой заказ нам «урвала»! Как билеты в «Большой» перед Новым годом.

ОЛЯ. Привет. Ни о чём не говорит эта фраза про «Большой». Это хорошо?

СВЕТА. Маша, мы заждались уже. И тебе привет.

ЭЛЬГА (трёт ладошки). И что же там за заказ такой?

ОЛЯ (разводя руками). Надеюсь только, не как в прошлом месяце.

ЭЛЬГА. А что было в прошлом? Не помню…

ОЛЯ. У «моцика» китайского зеркало меняли, забыла?

МАША (расхаживая по сервису, осматривая машину, стол с пакетом). Этот заказ с огоньком!

ОЛЯ. Я боюсь. Тот тоже был с огоньком.

МАША (подходит к столу с монитором, кладёт бумаги, распечатанные снимки).

Смотрим все сюда! Надо будет сделать так.

Света, Эльга, Оля подходят ближе к столу, рассматривают снимки.

СВЕТА (удивлённо, громко). Катафалк?

ОЛЯ (делает попытки искусственного кашля). Эмхэ.

ЭЛЬГА (спокойно). Да какая разница! Платит?

МАША. Платит! Завтра привезут.

ЭЛЬГА (меняя интонацию, удивлённо). А, нет. Тут динамики… Динамики, простите, в кузов зачем?

ОЛЯ. А это что за танцующие размытые фигуры на картинках?

ЭЛЬГА. Оля, это же Матисс. «Танец».

ОЛЯ (разводит руками). Это кто?

ЭЛЬГА. Художник. Ты совсем ничего не знаешь?

СВЕТА. Как в «Большой», Маша, очередь на эту машинку точно не стояла.

МАША. Стояла, не стояла. Заказ наш. Платит хорошо.

ОЛЯ (произносит как эмоцию, не уходит). Я пошла.

СВЕТА (осуждающе). Это нормально? Это вообще здоро́во, девочки?

ЭЛЬГА. Кто мы такие осуждать? Платит, главное. Человек заказал уникальный, видно.

ОЛЯ. Эмхэ. Как бы, э-э-э. Нда. Света, ты сегодня говорила: главное — настроение. Настроение здесь точно есть.

МАША (расхаживает по сервису). Такой заказ жирный принесла. Вырвала зубами, можно сказать.

СВЕТА (наливает воды в стакан, смотрит, не пьёт). Пахнет патологией.

ЭЛЬГА. Пахнет деньгами, Света.

МАША. И потом, это интересно.

ЭЛЬГА (задумчиво, трогая лицо руками). Маша, права. Интересный случай. Вкус у человека есть.

СВЕТА (подходит к пакету, поднимает его, нарочито показывает). Вкус у булок. А здесь жутковато, если честно.

ОЛЯ (наблюдает, выжидая паузу). Ладно, мне условно всё «ок». Сделаем.

ЭЛЬГА (вторит Оле). Сделаем.

МАША. Две недели срок. Переговоры буду вести сама. Первый платёж уже пришёл. Проверяла.

СВЕТА. Где ты это только взяла?

 

Женя. Курсы, на которые ты пошла, помогли тебе нащупать инструменты для создания текста?

Юлия. В любом случае там я написала пьесу (смеется). На сегодняшний день она сырая, но тогда, в моменте, мне был очень важен сам факт её появления: нас на курсе было около 100 человек, и только 20-30 в результате создали текст. Для меня очень важно было дойти до финала, чтобы почувствовать, что всё не просто так. А потом я вновь вернулась к той самой детской пьесе, закончила её, в результате получилась «Папа, расскажи про Луну». В тот момент уже начало приходить понимание, как всё работает. Стала больше читать пьес, смотреть спектакли. Я приходила в театр не просто как зритель, а чтобы наблюдать за происходящим. Было важно найти ответ «как всё устроено» в пространстве истории, да и в самом сценическом искусстве. Потом решила, что мне нужно ещё поучиться, оплатила себе ещё один курс, продолжила устанавливать контакт с драматургией. И потом уже, летом 2025 года прошла лабораторию ЦБД. Тогда я подавала заявку во второй раз. Сейчас очень рада, что в 2024 году не прошла, иначе просто не было бы того пути, внутреннего роста, зрелости, которые произошли со мной за эти несколько лет. Для меня важны самообразование, чтение книг, внутренняя вера. Они позволяют мне самой осознать, что я в самом деле серьёзно настроена.

Женя. А тебя не преследовало чувство, что всё зря? Если с первого раза не получается, то и вовсе не стоит тратить все свои ресурсы?

Юлия. На мой взгляд, и в творчестве, и в обычной жизни главное – не сдаваться. Бывают такие периоды, когда ты вообще не понимаешь, зачем что-либо   делаешь, нужно ли это кому-то  . Делаешь, делаешь, а тебя преследует одно только ощущение, что всё в пустоту. Но в один день понимаешь, что не можешь просто взять и отпустить. Словно предашь себя, если не будешь делать это. Это та жизнь, которую ты выбрал – выбрал творить. И вообще, никто не давал гарантий, что ты станешь каким-то великим драматургом. То есть установка «не сдаваться» – это, наверное, своеобразное преодоление внутреннего эгоизма и тщеславия. Если ты хочешь делать что-то        по-настоящему, то ты будешь это делать при самых разных обстоятельствах, даже если «в стол». Потому что обстоятельства всегда будут, всегда. С их помощью можно проверять, кто ты есть сегодня. Ведь нельзя один раз выбрать. Каждый день приходится задавать самому себе вопрос «кто ты сегодня, что ты сегодня». Так и формируется идентичность, уверенность в том, чем ты занимаешься.

Женя. Слушай, такой честный ответ, очень откликается. А ещё, мне как театроведу интересно, какие ты пьесы читала, какие спектакли смотрела для вдохновения?

Юлия. В основном штудировала современную драматургию. Недавно прочитала «Спасти камер-юнкера Пушкина» Михаила Хейфеца. Кстати, не знала, что в Молодёжном театре есть спектакль по этой пьесе, я сходила, чтобы сравнить. А ещё, из последнего – «Хам» (Прим. авт. проект ЦБД и РТБД). Когда у вас вышел анонс этой постановки, я целенаправленно пошла в магазин, купила книгу и начала читать. Делала это таким образом, чтобы между спектаклем и романом был промежуток: мне важно прожить историю перед тем, как её увидеть, поскольку было важно построить фундамент, который будет в дальнейшем обрастать более чётким каркасом.

Женя. У меня с оригиналом отношения тяжёлые. Сама история, ее многоплановость для меня раскрываются именно в спектакле. А как произошло у тебя? 

Юлия. Сама книга меня зацепила. Особенность языка Элизы Ожешко в том, что он очень понятный и вполне лёгкий, но от этого не менее глубокий. Но, конечно, с эмоциональной стороны история очень тяжелая. Я понимаю Франку. Мне кажется, внутри каждой женщины есть та часть, которая даже при самой лучшей жизни, будет стремиться ещё к чему-то. Возможно, менее «крепкому», менее «безопасному», но невероятно манящему. Стремление прожить какой-то неизвестный, неуловимый опыт по разным причинам может проснуться у каждой женщины. Поэтому у меня нет вопросов к Франке. После просмотра спектакля я не могла заснуть всю ночь – он очень откликнулся. Читала разные театральные группы, где люди писали свои отзывы. Иногда мне так хотелось вступить в полемику с ними, но в итоге этого не сделала, а на следующий день у меня вызрело более чёткое, целостное мнение. Я смогла собрать все свои мысли, унёсшие меня в особенное состояние, которое я очень долго пыталась прожить. Помню, когда сидела в зале на премьере, обратила внимание на тишину, возникающую между происходящим на сцене. Эта тишина… она как бы не пугает и не выкидывает из истории. Напротив, она нежно-аккуратная, словно выдох или шаги к следующему действию, этапу.

Женя. Как же здорово это слышать!

Юлия. Я тебе даже больше скажу: у меня были билеты на другие спектакли, я их, честно сказать, вернула. Не могла пойти на другие постановки, потому что знала, что это будет кощунственно по отношению к любви к театру, ко мне и опыту, который прожила благодаря «Хаму». После столкновения с такими глубокими чувствами невозможно прыгать дальше, тем более я понимала: что бы ни было дальше, оно не будет «переплюнуто». Просто я очень хорошо себя знаю, всегда понимаю, что и как на меня воздействует, хочу ли повторить какой-то опыт, почему хочу его повторить. Обычно не люблю ходить по два раза на один спектакль, не считаю это правильным. Но «Хама» ЦБД и РТБД мне важно посмотреть ещё раз, с какой-то другой стороны прочувствовать эту «музыку».

Женя. Это очень частая история, когда один спектакль надо смотреть несколько раз. В первый ты словно знакомишься с самим миром, который тебе предлагает автор. В последующие разы ты этот мир уже знаешь, поэтому можешь смотреть сквозь него, замечать детали, нюансы.

Юлия. Да, ты права.

Женя. Мы очень неожиданно (смеюсь) и удачно начали говорить про роман и спектакль «Хам». Ведь это история про сложный внутренний путь женщины. И именно об этом твоя пьеса «Почему это важно», написанная на Международной драматургической лаборатории, которая прошла в сентябре 2025 года.

Юлия. По сути, пьеса о том, что «женщина может всё». Мне действительно нравится эта фраза, ведь она подчеркивает, что женщина может быть разной. Может сталкиваться с самыми противоположными состояниями, которые будут раскрывать её новые грани. Женщина очень изменчива, переменчива по настроению, по чувствованию, и, наверное, по какой-то внутренней честности с собой и другими людьми.

 

Сцена 2

Ночь. Квартиры Оли, Эльги, Светы.

Квартира Оли. Оля лежит на кровати с телефоном, листает анкеты в приложении для знакомств.

ОЛЯ. Герман? Неее. Дальше. «Корзиночка!» Дальше. С рыбой? Серьёзно? Эмхе. Женат, женат, «тройнички». Так, этот «симпотный». Анкета. Что тут. Так: «хочу женщину для секса или отношений, нескромную, активную, желательно с небольшой грудью, но не обязательно». Влево. Дальше что? Анкета, так: «кажется, человек я хороший, но нервы потрепать могу, сайт — болото, он создаёт иллюзию огромного выбора, а по факту смотришь лица, всё». Ой, так не сиди. Дальше. Анкета: «девочки мечтают от двадцати сантиметров, а сами начинают давиться на десяти». Я всё. Блевануть хочется от этого.

(Откладывает телефон. Лежит смотрит в потолок.) Какое-то скопление «мудла». А если кто-то        из этого прекрасного приложения на сервис заедет? Узнает меня… Что я девочкам скажу? Не хочу, чтобы знали они. Муть какая-то.

Выключает свет.

 

Квартира Эльги. Лежит на кровати слушает лекцию.

ГОЛОС ЛЕКТОРА. Жить или не́жить? Ещё раз обозначу, что эго сдаётся в том момент, когда считает конфликт неразрешённым. И оно не находит другого выхода, как подчиниться знаку свыше, небу. Для неосознанных людей это неочевидно, но новое представление о жизни формируется только после так называемого проигрыша.

Отключает лекцию.

ЭЛЬГА (нарочито). Психолог Эльга! Звучит. (Спокойно и грустно.) Мастер сервиса Эльга. Тоже звучит, но сервис не может и не должен быть навсегда. Не знаю… когда? Как сказать девочкам, что пошла учиться… Может, зимой… Не сейчас. Не знаю… Почему-то сопротивление. Точно, знак свыше. Буду ждать.

Выключает свет.

 

Квартира Светы. Света на кровати в маске для лица.

ГОЛОС ДОЧЕРИ ЗА СТЕНОЙ (с надрывом). Оставь меня в покое. Я не хочу так, как ты!

 

Женя. Расскажи, как ты пришла именно к этим исходным обстоятельствам – четыре очень разные женщины держат свой автосервис.

Юлия. Во время подготовки к лаборатории поняла, что у меня нет какой-то конкретной идеи, которую хочу развивать. Но буквально за несколько дней до отъезда, ко мне в голову приходит картинка: там как будто бы начинают жить какие-то люди. Я их не приглашала, но они словно специально пришли именно так, внезапно. И вот вижу двух женщин, они разговаривают, размышляют… Я где-то   себе сделала заметочку, «ну пусть поживут». На следующий день они не исчезли, а продолжили как-то  существовать в моём подсознании. А уже позже, когда история начала вырисовываться, вспомнила: много лет назад я была в очень маленьком городе на одном предприятии, связанном с автомобилями. Там работали женщины. И так случилось, что предприятие начало потихоньку разваливаться. Я разговаривала с этими женщинами, чувствовала какое-то сожаление, очень много любви к своему делу, желание спасти свое место, как-то   улучшить его. Конечно, в них таилась обида на тех, кто был причастен к этой ситуации. Возможно, эти люди вовсе и не были связаны с происходившими разрушениями, но в разговорах проявлялись мысли о самых разных обстоятельствах, которые могли повлиять на ситуацию.

Женя. Не просто так, получается, твоя пьеса родилась.

Юлия. Я думаю, этот эпизод когда-то  зацепил мою душу. И он, наверное, жил во мне, зрел и стал раскрываться в наиболее подходящий момент. А сам образ автосервиса, на мой взгляд, ещё и о том, что часто женщина находится в нестандартных условиях. Не просто в разных, а как будто бы не в типичных, не в тепличных. Ведь в Беларуси женщины работают в разных сферах, выполняют разные задачи. Пьеса стала для меня возможностью многогранно отразить само существование женщины: как она адаптируется к различным ситуациям, как проявляет себя в работе, в общении с коллегами, близкими людьми, какой она является наедине с собой. Как вообще то дело, которым занимается женщина, может повлиять на её характер. Всё это формирует женственность, состоящую из красоты, внутренней мягкости, силы. Но есть и другая сила, которая создаёт мир в том виде, в котором он существует. Эта сила тоже есть у женщин.

 

МАША (спокойно, немного уставшим голосом). Катафалк пригнала. Всем доброе.

ОЛЯ (не отрываясь от машины, спокойно). Доброе.

ЭЛЬГА (бодро). Доброе-доброе. Допроверю тут — и поставлю чайник. А чего сама, Маш, пригнала?

СВЕТА (грустно, медленно встаёт). Доброе. Маш, где ты нашла этот заказ? Ты ж не

рассказывала. Для конкурса его «нада».

ЭЛЬГА. Давайте конкурс за кофе и обсудим, мы почти у цели. Вторые вроде сейчас

в списке.

ОЛЯ. Меня только название бесит (наигранно) «Женщина может всё», мужик какой-то придумал.

СВЕТА (раздражённо). Оль, не начинай.

ОЛЯ. Ну-у-у, не знаю. Идея прикольная на самом деле. Поддержать женский бизнес. Но название оставляет желать лучшего.

ЭЛЬГА. Скорее, привлечь внимание к тому, где работают женщины, и что это далеко не только тренеры по йоге, врачи и косметологи. А много чего, что за пределами возможностей в широком представлении.

МАША. Ладно, всё это разговоры. Катафалк, Оль, потом в гараж загони. Эту доделали вижу. Свет, пока больше заказы не берём, временно. Всё. Теперь можно и кофе.

СВЕТА. Как твоя голова, Маша? Сегодня легче?

МАША. Так. Мигрень, знаешь, как бывает.

ЭЛЬГА. Стрессы.

Света, Оля, Эльга моют руки по очереди, собираются за стол. Эльга заваривает кофе в чашках. Света раскладывает печенье. Оля садится с телефоном в руках. Маша наблюдает. Пьют кофе.

МАША (взволнованно). Свет, плохо выглядишь что-то        . Случилось, может быть у тебя что?

Заболела?

СВЕТА (пряча лицо, отворачиваясь). Так… Не выспалась.

ОЛЯ. Бывает.

МАША. Почему не выспалась? За бессонницей замечена не была. Сколько помню тебя, засыпала даже стоя. За исключением того периода. Как раз вспоминали…

ЭЛЬГА. Вот так полезно, чтобы взбодриться (трёт мочки ушей).

СВЕТА. Ой (отмахивается.) Где ты это всё берешь?

ОЛЯ. Эльга может.

МАША. Подождите, девочки! Света, ты же знаешь, если что, можешь рассчитывать на меня. Может, за дочь переживаешь, поступление всё-таки на носу. Если что, репетитор хороший есть. Готовит быстро, по какой-то там своей собственно разработанной программе запоминания.

СВЕТА. Не «нада». Коленки разнылись ночью.

МАША (пробует печенье). А что с ними?

СВЕТА. Печенье вкусное (берёт в руки упаковку). Состав почитать хочу.

ЭЛЬГА. Вон там даже значок кальция (показывая на пачку, надкусывает печенье). Полезно.

МАША (Эльге). Кальций уже может не помочь, если суставы. (Свете.) Может всё, что угодно быть.

 

Женя. Во время прочтения пьесы я не могла понять, на какой конкретно мысли ты фокусируешься. Ты словно создаёшь само пространство-планету истории, и все ситуации, в которых оказываются твои героини, нужны, чтобы быть своеобразным зеркалом, в котором отражается сам мир. Но при этом мне до самого конца хотелось понять, любят ли твои героини друг друга по-настоящему, вне работы. Могут ли они быть рядом без автосервиса? Бывает так, что мы любим человека, группу людей в каких-то определенных обстоятельствах. Но если обстоятельства «развалятся», то нехватка этих людей в жизни просто не будет ощущаться. И вот мне интересно: сама связь между этими женщинами самостоятельна или существует только в контексте общего дела, которое их объединяет? В финале Маша умирает, каждый продолжает жить свою жизнь.

Юлия. Они живут свою жизнь, помня и любя друг друга, но уже по-другому. Как будто бы общая история научила их другой глубине любви. В начале, когда только создавался автосервис, героини не выбирали друг друга специально, не выбирали любить. Это люди, которые оказались вместе, в одном коллективе. Все эти женщины хорошо друг к другу относятся, они разные, где-то   понимают одна одну, где-то   не понимают. Но, в любом случае, у них есть общая нить. Глубина их любви проявляется в финальной сцене: Маши больше нет, каждая героиня рассказывает о своей жизни. Как раз-таки через осознание, посредством какого-то выбора героини научились глубже смотреть в эту любовь.

Женя. Может быть, уход человека помог им осознать эту любовь?

Юлия. Уход человека помог осознать любовь, но ведь не он сам по себе является главным. То есть как Маша уходила? Она практически приняла свою трагическую судьбу, и только Эльга уговорила её пойти на операцию. Когда любим кого-то, мы считаем, что знаем, как ему будет лучше. Лучше пойти лечиться, например. Но на самом деле мы никогда не знаем, как человеку будет лучше. Маша не говорит о диагнозе, она хотела бы уехать, оставив коллег в какой-то безызвестности, с их личным выбором, с дальнейшей жизнью. И потом они узнают, что она болеет, что она не хочет продолжать лечение. На этом фоне каждая героиня пытается понять что-то   для себя. То есть мы всё равно задаёмся вопросом, «как бы я повёл себя в этой ситуации» со стороны подруги, сестры, или другой женщины, которой сказали про такой диагноз….

Женя. В результате героиня умирает, и все на собственном внезапном опыте понимают, что жизнь конечна…

Юлия. Она конечна, но что мы делаем с точкой, которая идёт до конечности? Насколько мы открыты друг к другу? Насколько можем говорить о том, что нам нравится? О том, что Эльгу, например, манит другая профессия, и она боится насмешек, осуждения. А может, она боится, что если она уйдёт, то сервис развалится, ведь квартет – это устойчивая группа людей. И вот так каждая боится о чем-то   сказать. Вроде бы они поддерживают, любят друг друга, готовы прийти на помощь, поговорить. Но в то же время каждая что-то   умалчивает, тем самым ведёт собственную игру.

 

ОЛЯ. Как ты это сделала?

МАША. Эльга, не думала сменить профессию?

ЭЛЬГА. Не заработаю этим (с грустью, подходит к зеркалу, смотрит на отражение, будто в себя).

ОЛЯ. Ну, не знаю… Пошла делать заказ.

Оля с телефоном уходит во внутреннее помещение.

ЭЛЬГА. Жуткий день сегодня.

МАША. Да… У меня ещё голова болит, но после таблетки отпустило вроде немного. Завтра подгоним работу. Евгений в очередной раз попросил перетянуть подголовники.

ЭЛЬГА. Моё любимое занятие (трогает Машу за руку, улыбаясь).

МАША. Почему?

ЭЛЬГА. В прошлый думала материться начну.

МАША. Так, не говорила ты ничего. (Эльга пожимает плечами.) Никто никому, выходит, ничего не рассказывает.

ЭЛЬГА. Выходит.

Расходятся в противоположные стороны.

Сцена 5

Ночь. Квартира Маши. Маша стоит голая перед зеркалом, рассматривает тело, трогает руки, плечи, ключицу. Собирает волосы в пучок, держит руками, смотрит на себя, отпускает. Берёт скрипку, водит смычком, играть не умеет. Пробует, морщится от звука. Откладывает. Подходит к шкафу открывает. Достаёт платье на вешалке, смотрит на него, трогает рукава, подол.

МАША. Чувствую твой запах. С детства. Ни с чем не спутаю. Никогда. Терпкий, липкий. Ходишь, стонешь. В платье чистом, на шее венок. Скольких сразу ты укрываешь? Скольких готовишь к таинству сна?

Вешает платье в шкаф. Расстилает коврик для йоги. Выключает свет. Ложится на коврик. Включает медитацию.

ГОЛОС В МЕДИТАЦИИ. Медитация исцеления души перед входом в вечное пространство любви. Лягте удобно. Руки свободно. Сфокусируйте внимание в области груди. Представьте огонь, затем мысленно войдите в него, не бойтесь огня, он не обжигает. А теперь попросите прощения у всех, кого обидели вы, и простите всех, кто обидел вас. А теперь вы можете перейти в сон. Медитация исцеления души перед входом в вечность будет работать и во сне.

 

Сцена 6

Автосервис. Маша одна. Рассматривает стены, оборудование. Заходят Света, Оля,

Эльга. Длительное молчание. Девочки удивлённо смотрят на Машу. Света медленно подходит к ближайшему стулу, садится. Эльга и Оля подходят ближе к Маше.

ОЛЯ. Эмхэ.

СВЕТА. Хоспади, ты что подстриглась? Маша, ты чего?

ЭЛЬГА. Не говорила, главное, что собираешься… Тебе хорошо (рассматривая стрижку со всех сторон.) Неожиданно только… Мелирование ещё можно попробовать сверху.

МАША (поправляя волосы, спокойно). Мой мужчина вдохновляет меня на новые образы.

Мне нравится.

СВЕТА. А он точно есть? (Подходит ближе к Маше, смотрит с подозрением.) Так-то мы его не видели никогда. Только слышали «мой мужчина, мой мужчина».

ЭЛЬГА (прижимает рукой по плечу Свету). Свет, не всех же знакомят. Она не хочет.

Ну, ты чего? Правда?

ОЛЯ. Кусаться не будем.

МАША. Он занят (немного медля.) Да и зачем?

ОЛЯ. Эльга, сейчас бы вот тот твой вопрос.

ЭЛЬГА. Какой?

ОЛЯ. Почему это важно?

СВЕТА. Я не знаю, что там ретро где, но последние две недели у нас хаос.

МАША. Нравится? Как вам?

ОЛЯ. Платья в «ковёр» не хватает. Но это шутка. «Ок».

СВЕТА. Оля, ты думаешь, что другой будешь лет через двадцать?

ОЛЯ. Не знаю, думаю, да.

ЭЛЬГА. Знаешь, хорошо, Маша. Только бледная ты совсем какая-то, витамин не хватает… наверное.

МАША. Так, как раз о бледности (пауза, смотрит на девочек, руки ставит на пояс.) Я вам сделала медицинские страховки.

Кладёт страховки на стол. Девочки переглядываются.

МАША. Что?

ЭЛЬГА (растерянно). Спасибо.

ОЛЯ. Мне не надо.

ЭЛЬГА (Оле). Ты чего? В смысле не надо?

Оля пожимает плечами.

СВЕТА (Маше). Спасибо. Не советовалась даже (с обидой). И ты где-то        всё больше не в работе. А у нас конкурс скоро.

МАША. Скоро. Но какой толк нам от него? Поход на подарочную фотосессию к скучному фотографу?

СВЕТА. Наклейку дадут на двери.

МАША. И куда мы её? На гараж? Те, кто сюда приезжает, в основном, — мужчины, а им всё равно, они внимания не обращают ни на что, кроме попы, хоть пять звезд повесь на двери.

ОЛЯ. Соглашусь.

СВЕТА. Ой, стыдно.

ЭЛЬГА. Не стыдно ни разу.

ОЛЯ. Я так понимаю, Маша, ты не хочешь дальше, чтобы мы участвовали?

МАША. Не вижу смысла. Женщина может всё — это бесспорно. Каждая, отмечу так.

В жюри кто? Одним словом, субъективный выбор пяти человек. Разве, что учтут только

тайного посетителя. Непонятно на каких условиях, что пожелает этот посетитель, он может

просто зайти что-то        спросить, а может заказ сделать.

Оля (задумчиво, взволнованно). А я не знала этого.

ЭЛЬГА. Да… Не говорил никто.

<…….>

МАША. Я недавно встретила знакомую (пауза). На море вместе ездили несколько лет подряд. Она одна. Я одна. Ей операцию сделали, удалили молочную железу. (Молчание.) Страховки решила сделать. (Крутит в руках чашку.) Но не в этом дело.

СВЕТА (отстукивает ложкой по столу). А в чём?

МАША. Пожить хочется успеть. Не для кого-то. А для неё той. Той, что там, глубоко (показывает на сердце.) Почему ей нельзя? Постричься коротко? Почему нам нельзя? Хотеть? Чувствовать свои бёдра. Чувствовать, не когда чьи-то грубые руки их сжимают, а чувствовать их в своей свободе, потому что это моё решение.

ЭЛЬГА. Да… наверное.

СВЕТА. Какая знакомая? Я не помню.

МАША. Мы тогда не общались ещё.

ОЛЯ (подпирает руками голову). Поэтому стрижка?

МАША. Поэтому (на глубоком шумном выдохе), девочки, я продаю сервис.

Молчание. Света по-прежнему отстукивает ложкой. Эльга наблюдает за реакцией девочек.

СВЕТА. Маша? Ты что? Маша, ты шутишь?

МАША (с грустью). Нет.

ЭЛЬГА. Решение обдуманное?

ОЛЯ. А мы?

МАША. Вы сможете продолжить работу здесь.

СВЕТА. Кому?

МАША. Евгений будет покупать. Сделка на десятое назначена.

ОЛЯ. Десятое в понедельник уже.

МАША. Да, в понедельник.

ОЛЯ (разочарованно встаёт, разворачивается лицом к машине). Так быстро…

ЭЛЬГА. Неожиданно.

СВЕТА. Зачем?

Молчание.

МАША. Мой мужчина предложил переехать вместе в Узбекистан.

СВЕТА (берётся руками за голову). Маша, ты извини, но ты уже «поехала».

ЭЛЬГА. Ты, может, съезди, посмотри как там что. Потом, если что, — продашь, мы справимся. Не торопись, Маш. Даже моя устойчивая психика сейчас в шоке.

 

Женя. Ты высказала мысль, которая может стать одной из линий твоего драматургического размышления: человек думает, что знает, как будет лучше другому.

Юлия. По сути, я тут сама задаю вопрос о том, имеем ли мы право решать, уговаривать другого человека. С одной стороны, это же правильно – помочь близкому. Если мы понимаем, что человек действует как-то    иррационально, он чего-то    боится, то наши уговоры могут стать для него поддержкой, они придадут ему уверенности. Но, а всё-таки…. Маша следует совету Эльги, идёт на операцию, и умирает намного раньше, чем если бы она ушла самостоятельно. Никто не виноват, что операция пошла не по плану, но а если мы всё-таки не должны подталкивать других людей к чему-то?

Женя. Я правильно понимаю, что ты не нашла для себя точного ответа?

Юлия. Нет. По сути, я провоцирую и себя, и читателей на размышление. Но все же я полагаю, что человек волей изъявляет, как он поступает в своей жизни. И есть нечто большее, на что никто не способен повлиять. Мы можем сталкиваться с чувством вины, но жизнь всё время нас ведёт к тому, что кто-то        уходит, зачастую внезапно. К этому нельзя быть готовым. Уходят разные люди, уходят люди молодые, а жизнь всё равно продолжается и будет продолжаться. Очень многие вещи мы не можем выбирать, они просто случаются. Об этом нужно помнить. Поэтому я пыталась через этот текст сказать, что нужно исходить именно от себя, от внутренней честности с собой и другими. Жизнь конечна, поэтому хорошо бы не откладывать какие-то вещи в долгий ящик. Маша начинает ходить на фламенко, потому что знает: завтра может не наступить. А если наступит, то неизвестно, каким оно будет. Мы же все, на самом деле, мечтаем о каких-то банальных вещах. Например, проснуться ранним воскресным утром и позавтракать в каком-то красивом месте. Ты думаешь об этом 5, 10, 20 дней, а потом проходит год, а ты так и не исполнил такое банальное желание. По сути, это же мелочь, но именно подобные детали и создают жизни, объём, настроение. Ведь на самом деле речь идёт не о завтраке, а о каких-то других вещах, которые мы носим в себе, думаем и не делаем.

Женя. Поэтому вокруг каждой героини, не только Маши, ты создаешь свою маленькую Вселенную, состоящую из страхов и желаний. А рядом проходит зыбкость жизни, воплощенная в диагнозе Маши, о котором практически до финала не знает никто, кроме неё самой…

Юлия. Человек не должен бояться жить. У всех этих женщин своя история, но они в итоге сталкиваются в одной точке, где каждая героиня пытается проявить себя, бороться со своими страхами.

Женя. А кто тебе из этих героинь ближе всего?

Юлия. Это очень сложно определить. Каждая олицетворяет ту или иную часть моей внутренней женщины, которая постоянно пытается что-то   поменять, осмыслить вокруг себя. Поэтому мне не хочется выбирать. Показывая разных героинь я хочу сказать, что каждая женщина красива, многогранна. Все мы отличаемся друг от друга, но какие-то истинные, природные проявления самой женской сути нас объединяют.

 

ЭЛЬГА. Автосервис «Аллегория». Нет, не делаем. Когда звонили? Да, другая женщина отвечала. Нет, её нет. Нет тортик не нужен. Не знаю, когда она будет. Хотите сделать заказ? Тогда до свидания. (Кладёт телефон. Злится.) Бред. Почему звонит? Что хочет?

ОЛЯ. Может, это тайный покупатель…

ЭЛЬГА. А торт причём?

ОЛЯ. Не знаю.

ЭЛЬГА. Расстроилась. Валерьянки, что ли, выпить.

ОЛЯ. Или выпить…

ЭЛЬГА. Ну, конечно (раздражённо). Я не пью, ты сама знаешь.

ОЛЯ. А напряжение как снимать?

ЭЛЬГА. (Раздражённо.) Завтра пойду.

ОЛЯ. Удиви. Как?

ЭЛЬГА. Что сразу, удиви?!

ОЛЯ. Очередная муть.

ЭЛЬГА (подходит к зеркалу, смотрит). Не муть! Звуковой массаж.

ОЛЯ. Некуда деньги потратить? Экономить пора. Неизвестно, что с работой будет.

ЭЛЬГА. Наоборот. Появится ресурс после массажа. Смысл в экономии? Ужиматься, пока не исчезнешь?

ОЛЯ. Не хочется.

ЭЛЬГА. В последний год всем тяжело было. Курс этот вечно пляшет. С поставками до конца никогда не ясно. Маникюр забыла, когда в последний раз делала. Не потому, что нет времени, а потому что зачем на пару часов или вечер. Перемен уже и хотелось, но… не так…не таких…

ОЛЯ. Будет по-другому.

ЭЛЬГА. Повезло, что Евгения знаем. Но всё равно неприятно. Придётся привыкать.

ОЛЯ. Ты ему свои вопросы будешь задавать?

ЭЛЬГА. Не уверена…

ОЛЯ (смягчённо). Пошли поработаем. Деформация на катафалке, вмятина вернее.

Исправить нужно. Когда занят, то всё условно «ок» (походит к машине, рассматривает

вмятину). Вытянуть можно снаружи, небольшая, неострая.

ЭЛЬГА (приносит инструменты, затем световую доску). А можно вопрос?

ОЛЯ. А раньше что? Откуда это можно?

ЭЛЬГА. Как пришло принятие, что без вести пропали сразу оба родителя?

ОЛЯ. Никак. Не пришло. Не пропали.

ЭЛЬГА. Не поняла…

ОЛЯ. Не пропали. Придумала.

ЭЛЬГА. В смысле? Зачем?

ОЛЯ. Не знаю (присаживается на корточки). Первый раз, когда про себя рассказывала, побоялась, что не возьмут работать.

Молчание.

ЭЛЬГА. Они живы?

ОЛЯ. Нет. Он её и сам… Мне было шестнадцать.

ЭЛЬГА. Это страшно… (Присаживается рядом.) Ты спокойна для такой истории.

Замороженные чувства…

ОЛЯ. Я достаточно сильная.

ЭЛЬГА. Сильная, чтобы держать. Но насколько хватит?

ОЛЯ. Спроси себя. Мне кажется, тебе давно пора не здесь уже работать.

ЭЛЬГА. Перевела тему.

ОЛЯ. Я ходила к психологу. Она говорила, что грань между принятием события и борьбой с ним очень тонкая. И что, это условно (показывая кавычки пальцами) один, может, из самых главных выборов человека. Что да, то, что случилось, — травма. Или как там это называется… Условно или мне отдать все силы на борьбу, или найти способ справляться. Я познакомилась с пацанчиком одним после тогда, в семнадцать. Он машины чинил. А у него сестра погибла, сбили, когда шла с катка, дороги не расчищены были или что там. Короче, мы на боли с ним машины и чинили, он показывал как, я не знаю, короче, разобралась. Мне это всё — жизнь. А тебе вот не здесь бы работать.

ЭЛЬГА. Мне кажется, мы в первый раз так с тобой разговариваем. Вернее, так — в первый раз.

ОЛЯ. Не было времени… для такого…

ЭЛЬГА. Согласна. Не знала этого. Мне жаль.

ОЛЯ. Всё «ок».

ЭЛЬГА. А я однажды поднесла руки под кран с водой и стою, жду, когда пойдёт горячая. А очень холодная вода течёт из крана для потока горячей. Стало так мерзко, холодно. И я поняла, что это о внутреннем состоянии. Когда хочется человеческого тепла. Я ждала, пока пойдёт горячая вода, чтобы согреться, но она так и не пошла. Достаточно долго стояла. Она не пошла… Так бывает и в отношениях. Кажется, что вот-вот пойдёт горячая вода — и ты терпишь, ждёшь… Замерзаешь в итоге. Потом очень сложно отогреться. Каждому человеку нужно и важно человеческое тепло, которое может согреть. Поддержит. И тогда я стала читать книги по психологии, смотреть лекции, ходить к специалистам. А хотела просто помыть руки. Или нет…

ДЕДОК. Здрасте.

ЭЛЬГА (недовольно). Здрасте.

ДЕДОК. Эльга, я к вам.

ОЛЯ. Может, это и есть тайный покупатель?

ЭЛЬГА. Не заказывает же ничего.

ОЛЯ (встаёт, берёт фонарик). Что опять? (Светит фонариком на Дедка.) Мы не социальная служба поддержки. Мы услуги по кузовному ремонту оказываем. И редко, очень редко по специальному заказу салон улучшаем. Вам ремонт нужен?

ДЕДОК. Мне Эльга нужна, я к Эльге. Эльга-а-а.

Оля отходит в сторону.

ЭЛЬГА (подходит к Дедку). Вам сколько лет?

ДЕДОК. Шестьдесят шесть. В марте.

ЭЛЬГА. А мне тридцать три. Понимаете? Я на вашем языке сейчас говорю.

ДЕДОК. Я тут… Стихи написал… Для вас. Поэзия… Это (прикрывает глаза от

удовольствия). Вы послушайте. Я — вам. Замуж не зову… (переминается с ноги на ногу.) Понимаете. Я … энергия у вас.

ЭЛЬГА. Читайте (вздыхая).

ДЕДОК.

Вечерние огни — хрусталь.

Улыбка Эльги — звёзды.

Мне времени не жаль,

Иду я к ней довольный.

ЭЛЬГА. Сильные! Знаете, слог, смыслы. Спасибо.

ДЕДОК. Может, вина? Ко мне зайдёте. Выпьем? Красное. «Монастырская изба». Или

в ресторан «Стойкий»?

ЭЛЬГА. У меня мама чуть-чуть младше вас, давайте я вас с ней познакомлю.

ДЕДОК. С мамой не надо. Я замуж не зову.

ОЛЯ. У Эльги парень, может, есть. Вы даже не спросили.

ДЕДОК. У меня конкурентов нет. Я завскладом бывший.

ЭЛЬГА. Нам работать надо.

ДЕДОК. Жить надо. Понимаете? Вы не понимаете. Понимаете?

ЭЛЬГА. Всё. Терпение сегодня закончилось. Хватит. Вы как «зав» не важно чего, должны понять тогда: чтоб сюда больше не приходили. Понятно?

ДЕДОК. Не ожидал… Мне нравится (гордо сжимая губы, удовольствие на лице). Завтра зайду…

Уходит.

 

Женя. Твоя пьеса называется «Почему это важно». Эта фраза появилась у тебя еще на лаборатории. Почему это важно для тебя?

Юлия. Эта фраза пришла ко мне именно на лаборатории, наверное, в первый или во второй день. Я помню, что открыла ноутбук, записала себе этот текст. И этот вопрос задаёт интонацию, настроение всей истории.

Женя. Помню, что на лаборатории тебе предлагали много различных версий развития истории, всем хотелось чуть больше «жести», каких-то полукриминальных, сюрреалистичных, ироничных моментов. Как ты в потоке большого количества самых разных идей отличала «то самое»?

Юлия. Я, конечно, очень упрямый человек. Иногда даже немного психовала внутри себя, потому что мне очень важно быть честной во всём. Особенно, если это касается текстов. Это то, что я пропускаю через всё тело, через «пальцы». И если есть какая-то идея «на миллион долларов», но она не «моя», я не возьму её. Потому что она не принадлежит мне, она – инородный объект для моего замысла, для моего чувства.

Женя. А ты не видишь вызов в том, чтобы пойти на сопротивление и попробовать приручить то, что сначала может показаться совсем чужим для тебя? Тут же дело не в том, чтобы идти против себя, а чтобы открыть в себе новые, чуть менее знакомые грани себя и интересующих тебя тем.

Юлия. У меня всё по любви. Если я не полюбила, то уже и не полюблю, не будет красиво, будет «грязно». Конечно, многие идеи пыталась пропустить через себя и понять, подходят ли они мне. Выходила в лес, «брала» какое-то решение и думала о том, насколько оно «моё». Я ни в коем случае не обесцениваю находки других людей. Это словно звёзды, которые должны прижиться на небе. Я беру одну звезду, она сама по себе прекрасна, но не подходит моему небу. Но я благодарна этому лабораторному опыту и всем, кто был рядом, вёл нас. Я могла не брать чьи-то решения и приёмы, но кураторская поддержка помогла мне развить собственные. Дать понять мне, чего я точно хочу. Не уверена, что этот текст случился бы без лаборатории.

Женя. Возвращаясь к твоим героиням, почему-то их хочется представить образами. Есть ли у тебя какие-то ассоциации, с помощью которых можно было охарактеризовать этих женщин? Так, чтобы ещё до прочтения пьесы мы смогли их немного узнать.

Юлия. Четыре героини равно четыре стихии, и я бы сюда даже добавила пятую – стихию эфира. Света – это земля: твёрдая, очень приземлённая. Она приносит всем выпечку на завтрак, пытается воспитать уже взрослую дочь. Эльга, на мой взгляд, стихия воды. Многие вещи она пытается обойти, обтекаемо сгладить углы. Она напрямую не отшивает постоянного похотливого посетителя, пытается помочь Маше, проявляет сострадание к Свете, словно размягчая эту землю. Оля похожа на стихию огня: немножечко резкая, острая. Она грубо отвечает заказчику, от которого зависит доход их «предприятия». Возможно, она такая ввиду своего возраста, а может, история жизни так повлияла на неё. Мне кажется, что это пламя ещё разгорится, оно в самом начале своего пути. У нас осталась стихия воздуха, и сюда подходит Маша. Она как бы находится в каких-то более верхних слоях. Например, делает медитации исцеления души перед уходом в вечность, придумывает себе несуществующего мужчину, заказывает катафалк, никому не рассказывая. И этот воздух постепенно переходит в эфир, который соединяет все эти стихии.

Женя. Тогда и не просто именно на ней держится автосервис, она общее звено, за которое крепятся остальные. Но интересно вот еще что: мы, читатели, видим Машу изначально в этом её состоянии «ветра», когда она узнает о своей болезни и понимает, что надо ловить последние мгновения жизни всеми способами. А как ты думаешь, какой она была до этого? Понятно, что способность к «игре» в ней была всегда, но вряд ли она была настолько явной. До того, как Маша стала проявлять свою скрытую сторону, на кого из своих коллег она была больше похожа?

Юлия. Всё-таки они чем-то    с Эльгой схожи. Не просто так именно благодаря ей Маша решает идти на операцию. После разговора со Светой подобных изменений не было.

Женя. Да, но при этом именно со Светой у неё более крепкие отношения.

Юлия. Они ближе по возрасту, у них более богатая совместная история. Когда-то они вместе делали на утренник шляпу для дочки Светы. Часто разных людей соединяет общий контекст. С кем-то  могут быть крепкие отношения просто потому, что вы когда-то    вместе отстояли очередь в магазине.

 

Сцена 8

Сервис. Катафалк. Маша смотрит задумчиво на шторки для катафалка с репродукцией

Матисса. Заходит Света, цепляется одеждой за ручку двери, пакет падает из рук.

СВЕТА (голос дрожит). Привет.

МАША. Доброе, Света. Как ураган вошла. Как дела?

СВЕТА. «Нада» поговорить.

МАША. Что? С дочкой поругались?

СВЕТА. А где Оля, Эльга?

МАША. Да, отправила забрать детали с пункта.

СВЕТА. Как головная боль?

МАША (с радостью). Сегодня всё хорошо. Удивительно, но за долгое время впервые спокойствие. А ты чего такая взволнованная? Как поздравила?

СВЕТА. Потом.

МАША. Утром вроде хотела, отпрашивалась.

СВЕТА. Потом расскажу. Маша, мне вечером твоя сестра звонила.

МАША. Та-а-к? Вы не общаетесь. Номера не было. Зачем?

СВЕТА. Евгений дал номер. Я так поняла, поддерживают связь. Хороший класс у них был.

МАША. Зачем звонила?

СВЕТА. В Испании, говорит, жара сейчас. Нравится ей.

МАША. Видимо, да. Иначе бы последние пятнадцать лет она там не жила. Но… не для этого же, я так понимаю, она звонила?

СВЕТА (выдержав паузу). Не для этого. «Нада» поговорить, Маша.

МАША. Я начинаю уставать.

СВЕТА. Волнуется она за тебя. Я всё знаю. Рассказала. Не всё поняла, что там с вашей родительской квартирой «нада» решать. Про твой диагноз всё поняла. Мне прям плохо стало… Я тебя не оставлю. Не «нада» сдаваться.

МАША (мягко и спокойно. Бросает дротики в дартс). Не стоит.

СВЕТА. Хоспади, страшно. Всё понятно стало и про сервис, и про катафалк этот. Ты что, Маша?

МАША. Света, не нужно.

СВЕТА. «Нада». Страшно. Ты понимаешь, что это самоубийство? Грех.

МАША. Ты опять? Набожная стала?

СВЕТА. Ты крест вчера сама целовала, Маша. Ты никогда не сдавалась, никогда! Ты не имеешь право так с собой.

МАША. С собой? Или с тобой?

СВЕТА. Давай поговорим.

МАША. Сейчас говорим. Почему ты считаешь, что кто-то        должен поступать, так, как хочешь этого ты? Отпускать. Отпускать учиться. Мыне умеем. Наше поколение, вот я, ты, нам нужно учиться. (Бросая дротики.) Пока не поздно…

СВЕТА. Ты не права. На произвол?

МАША. На выбор другого человека.

СВЕТА. Это самоубийство, Маша.

МАША. Не видела, чтобы не отпевали съеденных раком людей.

СВЕТА. Не видела. Они боролись хотя бы. Ты хочешь сдаться. Сама. Сама! Ты никогда не сдавалась раньше. Хоспади, страшно.

МАША. Я устала. Я жутко устала. От всего. От этого запаха гаража, от звонков этих в сервис, от этих давящих стен, взглядов, когда узнают кто я, чем занимаюсь. Я устала, Света. Кто я? Я же так и не поняла к своим сорока пяти. Я опоздала. Что-то упустила. И когда? Это я одна. Не ты. У тебя дочь. А я дура, аборт сделала, не потому что страшно было, потому что стыдно было.

Света начинает плакать. Неразборчиво причитает. Входят Оля, Эльга.

<….>

ЭЛЬГА. Маш, в тебе нет веры, но поверить необходимо.

МАША. Я видела этот момент в детстве. Мне лет десять, картинки в голове, я после похорон бабушки. Одна в комнате, и вдруг, я вижу, я не знаю, и знаю, и всё в один момент, что в этих картинках я. Страшно стало. Не побежала никому рассказывать. Потом несколько раз ещё мне снился похожий сон. Я подумала: «Зачем? Почему это важно так знать?» Я хочу дожить не в больнице, не в стенах холодных уснуть. Не уговаривай. Небо хочу видеть, дышать.

ЭЛЬГА. А как же шанс? Ты не даёшь себе шанса на то, что может быть по-другому? Что, может быть, психика говорит другое, неверное восприятие? Отказ от жизни, чтобы кто-то        больший у тебя её не забрал. Ты сильная, никто ни разу не усомнился в тебе из нас. Но то, что ты выбираешь сейчас, — это слабость, страх уязвимости.

МАША. Эльгачка, я так устала. Я … я будто дошла до края. До края скалы. Я хочу сбросить с себя тяжесть. У меня нет сил бороться. На этом крае скалы легко дышится, мне можно здесь всё. А раньше нельзя было. Всё кажется реальным для меня. Я себе запрещала, много запрещала…

ЭЛЬГА. Знаю, родная (обнимает). Всё хорошо (гладит по голове). Тебе можно всё.

МАША. Мне можно….

ЭЛЬГА. Можно всё.

МАША. Хочется орать.

ЭЛЬГА. Ори. Поори.

Орут вместе. У Маши трясётся тело, катятся слёзы.

ЭЛЬГА. Я поговорю со своим знакомым онкологом, он может дать хорошую консультацию. И в целом ему можно доверять. Вопрос времени, как давно ты с этим живёшь?

Маша кивает головой, показывает руками, что давно.

 

Женя. Если с героинями всё на первый взгляд ясно, то в качестве трикстера предстаёт Евгений. Как думаешь, как он влияет на саму историю, на состояние этих четырёх женщин?

Юлия. Он здесь появляется как один из двух основных мужских архетипов. Первый – старик, который постоянно приходит в автосервис, пытаясь соблазнить Эльгу. Он намеренно пожилой, ведь за этой характеристикой, по сути, должна стоять какая-то мудрость. Но вместо этого мы видим другую сторону, характерную для более молодого человека. А есть Евгений – мужчина среднего возраста. У него второй брак, поэтому его зрелость словно удваивается. Он задумывается о своём здоровье, уделяет больше внимания второй жене. Жизненный опыт словно помогает ему становиться лучше. Знаешь, он как зеркало, благодаря которому можно ещё что-то    увидеть, о чём-то подумать, понять для себя. У мужчин будет свой вопрос к этому персонажу, а у женщин – свой. Важно ещё вот что: в истории можно найти два основных мужских архетипа, но они на этом не заканчиваются. Есть, например, и Матисс – скрытая фигура, которая тоже словно говорит о том, что нужно просто жить. Вопреки всем трудностям. Есть врач, который просто что-то   делает, не думает, не рефлексирует, а совершает конкретные действия. Если глубже всматриваться в пьесу, то можно найти больше нюансов, которые дают точки опоры, помогают находить жизненный баланс.

Женя. Ты вводишь ещё один символический момент, который можно трактовать по-разному: героини часто слушают «Времена года» Антонио Вивальди. Произведения из этого цикла для тебя являются воплощениями самих женщин, их жизненных этапов? Или процесс принятия Машей финала её истории?

Юлия. Нет, тут всё проще: жизненный цикл. Всё начинается. Всё заканчивается. Есть четыре сезона, четыре истории, объединённые одной темой. Всё циклично, и несмотря на то, что что-то    уходит, в скором времени обязательно родится нечто новое. Жизнь как таковая не останавливается. Она всё время продолжается через то, что мы создаём – детей, творчество. Но, основная, на мой взгляд, миссия человека на земле – проживать эту творческую энергию, что-то   создавать.

 

Маша садится за руль катафалка, включает радио, катафалк продолжает ехать, а Маша переходит в кузов, ложится на платформу машины, накрывается пледом с головой. Плед — в репродукцию «Танец» Матисса.

ДИКТОР РАДИО. Это очень интересно. Сам Матисс свидетельствует о гармонии своей картины. Цитирую: «Всё, что я хотел, — это уравновешенного, чистого искусства, которое не беспокоит и не тревожит людей. Я хочу, чтобы каждый уставший, надорванный, изнурённый человек вкусил перед моей живописью покой и отдых». Из биографии мы знаем, что в результате скандала у художника случился нервный срыв. Доктор, осмотревший Матисса, посоветовал научиться управлять своим состоянием, соблюдать режим работы и стараться быть менее требовательным к себе. Цитирую: «С тех пор, — говорил Матисс, — я стараюсь придерживаться этих правил. Работаю каждый день в одно и то же время. И, конечно, не надо унывать. Отчаяние бесполезно, даже вредно. Зачем думать о своих несчастьях? Думай не думай, их не станет меньше».

Сцена 10

Утро. Автосервис.

ЭЛЬГА. Ждем новостей. Знакомый хирург сказал, что сразу позвонит, как только закончится операция.

ОЛЯ. Неделю без работы тяжело было. Когда отпуск, то всегда было хорошо. А сейчас… Невозможно расслабиться было.

ЭЛЬГА. Да. Аналогично. С Машей созванивались накануне, говорила, что анализы быстро сделали, всё, что нужно собрала, что всё удачно шло. Такую фразу еще сказала, что будто кто-то        ведёт её.

СВЕТА. А мы виделись с Машей. Про анализы мне ничего не говорила, только про дочь спросила. И что сделка с Евгением состоялась. Он утром звонил, сказал, заедет. Хоспади, хоть бы всё хорошо было. Странный сон сегодня снился.

ЭЛЬГА. ОЛЯ (в один голос). И мне…

СВЕТА. Рассказывать нельзя. Не будем.

ЭЛЬГА.Нервы на пределе. Невозможно сидеть (молчание). Так, а что дочь, Света, твоя, что в итоге?

СВЕТА. После дня рождения потеплела. Взяли с ней вина бутылку на двоих на выходных как раз, после дня рождения уже, так много рассказывала мне, откровенничала, я еле сдерживалась. Молчала. Выбила меня эта Машина новость с меланомой тогда. Страшно стало. Вот и молчала. А я ей ещё и тур подарила на Рождество, с дочкой Евгения поедут. И на утро, в воскресенье мне говорит: «Мама, передумала уезжать в Варшаву, буду поступать». Хоспади, и это после того как я ей сказала, что, пусть едет, мол, поддержу.

ЭЛЬГА. Ты что?

СВЕТА. Ой, успокоилась я.

Молчание.

ОЛЯ. Я пойду на свидание на следующей неделе, если не солью, конечно.

СВЕТА. Ой, решила знакомиться?

ЭЛЬГА. Молодец. Ну, уже сходи как-нибудь        . Может, понравится. В приложении зарегистрировалась?

Оля кивает, вздыхает. Эльга подходит к халатам, которые висят на стене, рассматривает их. Обнимает себя за плечи.

ОЛЯ. Плед, может, дать?

ЭЛЬГА. Нет. Неуютно. Халаты слишком яркие… сегодня.

СВЕТА. Хоспади, страшно. Такая жизнь страшная. Невыносимо сидеть. Оля, покажи, кто там в этих приложениях для знакомств, как это хоть выглядит?

ОЛЯ. Предупреждаю, тебе не понравится.

ЭЛЬГА. Давай смотреть. Я у себя удалила. Всё легче время ждать.

Сдвигают стулья.

ОЛЯ. «Женат шестнадцать лет. Последние годы полное недопонимание друг друга. Две девочки, одиннадцать и четырнадцать лет. Увлекаюсь спортом, люблю „движ“. Надеюсь перезагрузить свою жизнь и создать новое семейное гнездышко с взаимопониманием, уважением и счастливыми лицами в семье».

ЭЛЬГА. Вот чем он думает?

ОЛЯ. Вторая анкета: «Женат, жену не ищу. Любые формы общения. Встречи на коммерческой основе не интересны».

ЭЛЬГА. Да, я уже забыла это всё. Хорошо, что удалила у себя.

ОЛЯ. Вот ещё: «Живу один. Не женат. Не был. Ты должна быть без детей, тату, некурящая. Дамы с животиком — мимо. Но есть и такие анкеты, как ищу родственную душу».

СВЕТА. Ой. У меня ж дочь, где она знакомиться-то будет? Ой, это сейчас такое… Ой.

ЭЛЬГА. Найдёт. Она же молоденькая. Думай о ней хорошо.

ОЛЯ. Выборка условно прям небольшая, скажем, но она есть.

Входит Дедок.

ДЕДОК. Здрасте.

Все. Здрасте.

ДЕДОК. Эльга, я к вам.

ЭЛЬГА (подходит к Дедку). Слушайте меня внимательно. Ещё раз в мою сторону сделаете шаг — прокляну.

ДЕДОК. Сейчас понял.

Входит Евгений.

ЕВГЕНИЙ. Привет. Что там, есть новости?

СВЕТА. Нет.

ЕВГЕНИЙ. Ну, вы знаете, сервис теперь….

СВЕТА. Знаем.

ОЛЯ. Так заехали? Или сейчас хотите осмотреть кабинет?

ЕВГЕНИЙ. За Машу волнуюсь. Потом уже всё остальное.

СВЕТА. Мы тоже.

ЕВГЕНИЙ. Тамс конкурса же вы снялись.

ЭЛЬГА. Да.

ЕВГЕНИЙ. Я заезжал к ребятам, у меня там свои нашлись. Вы снялись, «короч», а результаты уже подсчитаны были. «Короч», по факту у вас первое место. В общем… «женщина может всё».

СВЕТА. Хоспади, Маше надо сразу будет сказать.

ОЛЯ. Приятная новость.

ЭЛЬГА. А кто был тайный покупатель, неизвестно? Интересно…

ОЛЯ. И мне.

ЕВГЕНИЙ. Знаю. Заезжал где-то        месяц назад к вам паренёк такой молодой. Про вытяжку вмятин спрашивал.

ОЛЯ. Не надо. Я прошу.

ЭЛЬГА. По идее он должен был остаться недовольным.

ЕВГЕНИЙ. Не знаю. С его слов, что всё «нормас», как у своих побыл.

Звонит телефон Эльги. Слушает молча. Опускает руки, садится на корточки. Оля и Света молча садятся рядом.

ЕВГЕНИЙ. Что?

Молчание.

СВЕТА (встаёт. Ищет сигареты. Слёзы смахивает рукой, кричит). Нет!

Эльга у стены на корточках, ложится на бок в позе эмбриона. Оля забирает телефон из рук Эльги.

ОЛЯ. Эльгачка, Эльгачка. Мы справимся.

ЭЛЬГА. Это я виновата, я уговорила.

ОЛЯ. Ты не виновата (гладит по плечу).

Дедок растерянно стоит у двери. Вздыхает.

ЕВГЕНИЙ (поднимает голову вверх, пытаясь скрыть эмоции). Нет. (Закрывает глаза одной рукой, мотает головой из стороны в сторону). Надо ехать в больницу. Я на улице. Чёрт. Ну, куда она так рано? Куда её так рано? Почему? Пойдемте (рукой за плечи выводит Дедка). Почему?

 

Женя. А что бы ты хотела создать дальше?

Юлия. Сейчас начала работать над новой пьесой. Ещё в планах киносценарий. Мне хочется видеть, как оживает то, что я пишу. Как будто бы необходимо продолжение: «А как это дальше? А как это будет со стороны?». Очень хочется увидеть созданное мною в полном объёме.

Женя. Желание посмотреть на своё творение со стороны можно назвать основной причиной интереса к драматургии?

Юлия. Думаю, да. Я хочу видеть, как мои миры будут жить дальше. Если брать поэзию, например, то в ней, конечно, много жизни, самой настоящей и первозданной. Но я бы сказала, что здесь единоличная зона ответственности: написала стихотворение, потом прочитала его. Вам понравилось, вам не понравилось – хорошо. Тут нет того объёма, который предполагает театр. Ведь там действует очень много людей, все они разные. Это какое-то взаимодействие, взгляд со стороны, что-то     «танцующее». То, что одновременно можно и нельзя потрогать. Наверное, именно за это я и люблю театр больше, чем кино. Оно как будто не лечит на самом деле. А театр может исцелять. Конечно, не каждый спектакль, но, в общем и целом, он может это делать.

Женя. У тебя есть какая-нибудь глобальная творческая мечта?

Юлия. Я шла к тому, чтобы увидеть по пьесе спектакль. Прямо спала и видела, как я сижу в зрительном зале и смотрю свою историю.

Женя. Есть драматурги, которые выступают скорее за то, чтобы постановщик переносил пьесу на сцену, не ломая замысел автора, строго следуя ему. Тебе близок такой подход? Или тебе важна режиссерская, возможно отличающаяся, необычная интерпретация твоего текста?

Юлия. Мне кажется, надо всегда оставлять пространство для взаимодействия с другим, для рождения чего-то    нового. Конечно, на первом этапе хочется увидеть текст со стороны реализации моих драматургических идей, но если смотреть глобально, то мы же никогда не знаем, для чего на самом деле рождаем то или иное произведение. Однажды оно соприкоснётся с кем-то  , и появится что-то    другое, красивое. Ты можешь даже не представлять, что так будет, но оно получится очень красиво. Когда ты что-то    действительно любишь, есть место всему. Здесь нет строгого понятия «только так».

 

Квартира Оли. Лежит на кровати. Встаёт, подходит к окну. Ночь.

ОЛЯ. На свидание я не сходила. Слила. Мутный он. Но меня нашёл друг, с которым чинили вместе машины тогда в семнадцать. Долго разговаривали. Он не курит. И я решила бросить. Предложил съездить в Питер, говорит, там большое собрание Матисса. Ему нравится.

 

Квартира Эльги. Лежит на кровати. Встаёт, подходит к окну. Раздвигает занавески.

Ночь.

ЭЛЬГА. Девочки всё же узнали, что я учусь на психолога. Сегодня. Пили кофе. Света, как всегда, с булками пришла. Были у меня в гостях. Оля увидела конспекты. Света сказала, что мне пора давать рекламу, увеличивать клиентов. У меня пока только один. К Дедку переехала жить какая-то девушка, говорят, молодая, наверное, теперь ей пишет стихи. (Пауза.) В самом начале я мучилась чувством вины, что это я, я уговорила на операцию. Но потом на сессии со своим терапевтом поняла, что не имею право так думать. У всего свои законы. Слушаю иногда Вивальди.

 

Квартира Светы. Лежит на кровати. Встаёт, подходит к окну. Раздвигает занавеску.

Открывает окно. Ночь.

СВЕТА. Я взяла отпуск. Дочь готовится к поступлению. Евгений расширил штат. Много заказов. Эльга теперь психолог. Оля скоро перейдет работать в паре к своему другу. Добрый такой… Высокий… Мне с Евгением работать нормально. Булки он не ест. Худеет.

Хоспади… (плачет). Прости меня. Сама не знаю за что… Прости.

 

Тёмное пространство. Зажигается световой стенд. Голос Маши.

МАША. Я очень волновалась. Накануне почти не спала. Такое состояние, когда в голове играет одна и та же песня с пустыми словами. А утром стало легко. Я ждала уже, когда… А потом я видела сон. Очень непохожий на всё, что снились мне когда-либо  . Я стояла на берегу горной реки, мне нужно было на другой берег. Увидела мост. Не знаю из чего он был сделан. Не помню. Я шагнула и почувствовала, что мост скользкий. На середине я поскользнулась, и… упала в реку. Вода очень холодная. И только одна мысль, что я не доплыву, не доплыву. Я устала бороться с водой, но там вдруг чьи-то руки вытолкнули меня наружу, и я оказалась в лодке, а больше ничего нет… Но мне так спокойно… А потом… я не могу объяснить…Мне важно сказать только, что я часто играла в Бога. Я искала и вершила справедливость, брала вину на себя за других … Но это игра в подставного Бога. Всё происходит так, как это позволено нами, но так, как создано Им. Никто не разгадает этой тайны, никто… Потому что её нет, как и нас, меня. А суть быть состоянием любви, проходя через предоставленные слои жизни.

Конец.