Диалоги с молодыми драматургами. Дарина Стрельцова: пьеса «Напиток впечатления», bubble-tea, «ВСЁ» и потеря привычной опоры

Продолжаем общаться с участниками XIV Международной драматургической лаборатории, которая прошла в сентябре 2025 года.

Это не интервью. Перед вами превращённый в письменный текст разговор с опытными и начинающими драматургами о творчестве и разных его проявлениях. Автор идеи – Евгения Бачило, редактор ЦБД.

Автор: Дарина Стрельцова.

Самоидентификация: Качели.

Первая случайная фраза: «Неважно, наполовину стакан пуст или полон, намного интереснее, что в него налито».

Пьеса «Напиток впечатления».

Главная героиня:

Надя – 25 лет, выглядит уставшей, работает в bubble-tea café (далее – бабл-ти и баблтишная). Живет с большим джус-боллом в груди, который позже начинает выращивать в кофейне. Плавает в стакане с напитком, превращается в робота, видит голову ястреба, с помощью бабл-ти вылечивает людей. Походу пьесы сталкивается с коллегами, охранником, постоянником, бабушкой, толпой, детьми, сестрой, живой клиенткой и мёртвой клиенткой.

 

РЕКЛАМА

Играет кей-поп, на голубом фоне зацикленное ИИ-видео пластикового стакана

с запаянной сверху пленкой и бесконечно стекающими по нему капельками воды.

В стакане разноцветная жидкость, на самом верху видна белая сырная пенка,

на дне тапиока – черные шарики. Голос диктора зачитывает ИИ-шный текст

на русском языке, в то же время на экране транслируется тот же текст, но

написанный китайскими иероглифами розового цвета:

«Открой для себя новое впечатление – бабл-ти! Его основа – чай и молоко, в

которые добавляют тапиоку или джус-боллы – жемчужинки с соком внутри,

придающие необычную игру вкусов. Создай свое уникальное сочетание: добавь

тапиоку, джус-боллы, сырную, клубничную, шоколадную пенку или агар-агар –

ВСЁ для полного погружения во вкус и атмосферу. Не забудь хорошенько

потрясти и наслаждайся ярким освежающим моментом!

Будь осторожен: бабл-ти – это не просто напиток, а настоящее

впечатление!»

Чья-то рука берет стакан и переворачивает его.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Просторная кофейня в голубо-розово-желтом цвете, интерьер напоминает

кукольный дом, над баром висят три маленькие плазмы, на которых идет

красочная ИИ-шная реклама бабл-ти, все подписано китайскими иероглифами.

Играет кей-поп. По всей кухне натянуты нитки, приклеенные наклейками к

различным поверхностям. В баблтишной два бариста, девушка и парень,

одетые в рабочие фартук и бандану. Надя стоит за баром, держит в руках

меню и напряженно перечитывает его. Она прикладывает руку к груди, глубоко

дышит и возвращает руку к меню. Даня сидит в зале на розовом диване,

утыкается в телефон.

НАДЯ. Так, давай еще раз. Есть молочные чаи – это чай плюс молоко.

Молочные фруктовые чаи – это чай плюс молоко. В чем отличие?

Даня отвечает, не отрываясь от телефона.

ДАНЯ. Вторые с фруктовыми вкусами.

Надя берет в руки меню и смотрит.

НАДЯ. Логично.

Надя берет с барной стойки моток вощеных ниток, разматывает метра два,

откусывает зубами. Достает из фартука набор наклеек и приклеивает один

конец нитки к меню, а второй тянет к фруктовым сиропам, параллельно

уворачиваясь и переступая конструкцию из множества натянутых ниток.

Надя приклеивает второй конец нитки к фруктовым сиропам. Она

возвращается к бару, берет в руки меню, недолго пробегается по нему глазами,

откладывает на барную стойку и отвечает по памяти, чуть закатывая глаза.

НАДЯ. Лимонады – они всегда со льдом и могут быть только холодными.

Фруктовые чаи могут быть холодными, горячими, и они без молока.

Надя ждет ответа от Дани, он никак не реагирует.

НАДЯ. Кофейные – это готовить нужно в кофемашине. Фраппе – это

перемолотый лед, нужно в блендере взбивать. Есть еще отдельно напитки с

матчей…

Даня взволнованно прерывает Надю.

ДАНЯ. У блендера крышку смотри!

Даня заходит на кухню, пару секунд рассматривает натянутые Надей нитки,

переступает через парочку, подходит к столу и берет в руки крышку. Даня

чрезмерно аккуратно накрывает блендер.

ДАНЯ (говорит, не выражая никаких эмоций). Я один раз включил без крышки.

Было. (Пауза.) Лол…

Надя удивляется последнему слову и чуть улыбается. Даня неприлично долго

молчит.

ДАНЯ. Я весь день стены оттирал…

Даня молчит.

НАДЯ. А даймонды – это напитки с блестками?

Даня кивает. В баблтишную заходит клиент – мужчина лет тридцати пяти,

он подходит к бару и придирчиво рассматривает меню. Надя выпрямляется.

НАДЯ. Здравствуйте!

ДАНЯ. Здравствуйте.

Даня лениво становится у кассы, случайно задевает рукой одну из ниток, она

смещается. Надя быстро поправляет ее.

НАДЯ (шепотом Дане). Ничего.

КЛИЕНТ. Дайте, пожалуйста, «Бабл бабл тапиока, бабл, мусс холодный ти»,

только сделайте его теплым.

ДАНЯ. Так вы понимаете, что он только холодным может быть?

Клиент вопросительно смотрит на Надю.

КЛИЕНТ. Да?

Надя смотрит на Даню, быстро переводит взгляд на клиента и кивает головой.

Клиент тяжело вздыхает.

КЛИЕНТ. Ну, давайте «Бабл бабл тапиока, бабл, мусс холодный ти» холодный.

Даня что-то                    недолго вводит на компьютере, клиент прикладывает карту к

терминалу. Даня поворачивается к Наде.

ДАНЯ. Приготовишь?

НАДЯ. Да, давай.

Надя суетливо оглядывает все нитки, хватается пальцами за одну из них и

идет по ее направлению, скользя по нитке пальцами.

КЛИЕНТ. И добавьте обязательно банан. А то в прошлый раз не добавили.

Надя кивает. Даня переступает одну из ниток, садится на корточки и курит

ашку, периодически развеивая пар рукой. Клиент облокачивается на барную

стойку, пристально наблюдая за Надей. Она насыпает джус-боллы в стакан,3

замечает взгляд клиента, но не подает вида. Надя идет к холодильнику со

льдом, спотыкается об одну из ниток, ей удается удержать равновесие, но

один Джус-болл выпадает из стакана и падает в кастрюлю. Клиент

придирчиво вскидывает брови. Надя мешкается, Даня машет рукой на

кастрюлю, продолжая курить ашку. Надя насыпает лед в стакан.

КЛИЕНТ. А вы не слишком много льда добавили?

НАДЯ (неуверенно). А что?

Она кидает взгляд на Даню. Он, сидя на корточках, курит ашку, смотря перед

собой.

НАДЯ. Так и должно быть. Так в рецепте написано.

Надя указывает на одну из натянутых ниток. Она продолжает готовить

напиток, посматривая в рецепт, иногда следуя пальцами по ниткам. Надя

наливает молоко, чай, по ложке заливает сиропы.

ДАНЯ (не смотря на Надю). Да забей, можешь по ложке не наливать.

НАДЯ. Я сначала как по рецепту сделаю, так лучше запомню.

Даня курит. Надя запаивает приготовленный бабл-ти и, переступая нитки,

движется к бару. Даня кладет ашку в фартук, встает с пола, останавливает

Надю, слегка дотрагиваясь до стакана.

НАДЯ. Че? Я же добавила банан.

ДАНЯ. Сюда вишню еще надо добавлять.

Клиент громко цокает. Даня берет новый стакан, забирает стакан из рук

Нади, распаивает ножом на нем пленку, насыпает в новый стакан вишню,

заливает поверх напитком, который приготовила Надя, и отдает клиенту.

НАДЯ. Ваше впечатление готово! Не забудьте попереворачивать!

Клиент недоверчиво осматривает напиток и медленно переворачивает его,

направляясь к выходу. Надя внимательно пересматривает некоторые нитки и

вчитывается в меню.

НАДЯ. А тут точно должна была быть вишня? В рецепте не написано.

ДАНЯ. Да, она идет.

Надя прикладывает руку к груди и тяжело дышит.

НАДЯ. Как я должна была понять, что сюда вишню нужно добавлять?

ДАНЯ. Никак.

НАДЯ. Типа, вообще никак?4

Даня кивает головой.

НАДЯ. То есть такое в целом может произойти? И что мне делать? Как понять,

куда что, если в рецепте нет?

ДАНЯ. Никак, просто запомнить.

В баблтишную заходит посетительница.

 

Женя. Давай начнём с конца: готовясь к написанию пьесы, ты решила в полной мере погрузиться в исследуемую тобой тему и пошла работать в баблтишную. Расскажи, как эта история закончилась и закончилась ли.

Дарина. До этого я длительное время работала дистанционно и немного одичала. Поэтому выход к людям воспринимался даже слишком радостно, я почувствовала себя лет на 8 младше. Но эта история закончилась так же просто, как и началась: захотела – пошла, захотела – уволилась. Очень тяжело было совмещать удалённую работу с этой, что привело к сильному нервному истощению. Пьеса написана с горячей головой, и это заметно. Но, может, оно и к лучшему

Женя. Получается, этот опыт не был для тебя каким-то поворотом?

Дарина. В рамках моей жизни – нет. Для пьесы, конечно, материала я собрала немерено. Ну и бабл-ти с кофе научилась готовить (смеётся).

Женя. Тогда можем вернуться к началу (смеюсь). Твоя тема (бабл-ти) очень нестандартная, как ты пришла к ней?

Дарина. В какой-то момент ощутила, что потеряла внутреннюю опору, которая раньше всегда была со мной. Потом я увидела, что эта проблема распространена в моём окружении. Не исключаю, что дело может быть в нём, а не во всех людях мира, тут судить не могу. В любом случае, чёткое ощущение отсутствия земли под ногами начало приводить к очень приземленным желаниям – получить впечатление. Когда я осознала, что одним из таких впечатлений для меня является безумно дорогой напиток, то подумала, что эта мысль достойна большего размышления, и за ней явно кроется что-то       ещё более неоднозначное.

Женя. В твоей пьесе баблтишная становится точкой невозврата. Местом, которое манит возможностью получить какую-то красочную палитру, но в результате именно она вскрывает весь тот хаос, который происходит в душе людей, и здесь он воплощён и с помощью событий, и с помощью формы – текст начинает терять свою ровность, идеальность. Как думаешь, какую роль в этом искажении играет сам напиток? Он просто жертва своих же качеств, из-за которых люди погружаются в него? Или же этот быстрый дофамин – виновник кризиса, не позволяющий людям по-настоящему выбраться из засасывающих состояний?

Дарина. Бабл-ти тут – это новый предлог внутренней опоры. Он многослойный, там много ингредиентов, вкусов и прочего. Но от этого он не становится сложнее по своей сути, это просто напиток. Именно такая абсурдность – наделение напитка смыслами в качестве новой внутренней опоры – помогла мне подкрасться к теме столкновения с хаосом, с которым, я думаю, люди сталкиваются периодически. В общем, бабл-ти – просто приятный на вкус инструмент, который можно наделить самыми разными идеями. А какими – это уже каждый отдельный герой решает сам для себя.

Дане приходит сообщение на телефон, он смотрит в него, ненадолго замирает,

затем нервно переписывается с кем-то                        .

Заходит Постоянник – щуплый

мужчина с дерганым и жалким взглядом. Он подходит к кассе, смотрит в

меню, взгляд становится испуганным. Постоянник хватает меню и тревожно

оглядывает все позиции. Даня встает со стула у кассы, выходит из-за бара, на

ходу переписываясь с кем-то          , и садится на розовый диван.

НАДЯ. Вам подсказать что-то          ?

Постоянник ударяет рукой по барной стойке. Надя дергается. Даня никак не

реагирует и продолжает напряженно переписываться с кем-то          в телефоне.

ПОСТОЯННИК. Меню сократили!? Тут оставалось еще пять позиций. А теперь,

получается, я пробовал каждый напиток в каждой вариации!

По лбу Постоянника течет пот, он резко вытирает его рукой, тыкает пальцем

в меню настолько резко, что оно сильно гнется. Постоянник с облегчением

выдыхает и аккуратно кладет меню на барную стойку.

ПОСТОЯННИК. Извините, пожалуйста. Можно мне «Солёную карамель с

сырной пенкой»?

Надя молча вбивает напиток на компьютере.

ПОСТОЯННИК. Вроде такой классический выбор, а я стороной обходил,

попробовал ВСЁ, со всеми шариками и пенками, но почему-то «Солёную

карамель с сырной пенкой не брал».

Постоянник смеется от души, будто нашел решение самой страшной10

проблемы в один миг, что совершенно не подходит ситуации.

ПОСТОЯННИК. Так глупо, представляете.

Надя делает напиток, параллельно обрезая парочку ниток, и ставит бабл-ти на

барную стойку. Постоянник резко хватает его, сам берет трубочку, быстро

достает ее из упаковки и отчаянно протыкает пленку на стакане. Он тут же

начинает пить бабл-ти и практически бегом выходит из баблтишной. Надя

стоит некоторое время в ступоре, с облегчением выдыхает и садится за стул у

кассы. Даня встает с розового дивана и заходит за бар. Он выглядит

ошарашенным.

Женя. В пьесе есть персонаж, который практически с первых сцен говорит о том, что реальность надламывается – большой, постоянно разрастающийся джус-болл. Его видят все, он словно назревающий нервный срыв главной героини. При этом с первых сцен она говорит о том, что этот джус-болл уже давно живёт в её груди. Как бы ты объяснила то, что Надя практически осознанно пошла работать в кофейню, чтобы взращивать свою боль? Это та самая попытка отдаться новой опоре или что-то           другое, более сложное?

Дарина. Девушка действительно осознаёт всё, но трагедия в том, что это не спасает – и это она тоже осознаёт. Конечно, хочется, чтобы только в начале было непонятно и трудно, а потом, благодаря большому усердию, произошёл ментальный скачок, и всё стало очень легко. Жалко, что это не отображает реальность в полной мере… Думаю, сложность героини в том, что она отдаётся новой опоре, прекрасно зная, что в эту опору она не верит. Но всё равно хочется почувствовать хоть немного лёгкости. Получается такой искренний обман самой себя.

Женя. То есть Надя практически с самого начала находится на грани, и прекрасно осознаёт это. Но, если выстраивать биографию персонажа, что послужило причиной потери твёрдой почвы под ногами? Ты создаёшь сложные отношения с сестрой, её воспоминания, симпатию со стороны охранника. Ещё девушка делает украшения и рассуждает о том, что это нестабильное дело. И вроде понятно, что могло стать подпиткой для этого джус-болла, который долгое время сидел в героине, но как будто бы есть ещё какое-то событие, о котором ты напрямую не говоришь.

Дарина. В рамках этой пьесы считаю, что дело не в определённом событии. Даже если оно и есть, это не меняет наличие джус-болла в пространстве героини. Поиск начала потери опоры здесь не имеет смысла, потому что он не дал бы ничего, кроме знания, что героиня себя чувствует плохо из-за того, что на неё, условно, в десять лет накричали кошки. Я на самом деле очень люблю копаться в травмах и мотивациях героев, но здесь у меня фокус не на истоках дисбаланса, а на нём самом. Важно попытаться понять, как быть с ним. Потому в рамках такого замысла исходное событие большой роли не играет. Суть не в том, что происходило тогда, а что происходит сейчас.

Женя. Как думаешь, остальных персонажей с героиней роднит эта новая опора? Или не столько она, сколько романтизация бабл-ти? Знаешь, я до сих пор ловлю себя на мысли, что пить кофе в стаканчике из кофейни как будто бы приятнее, это больше вдохновляет и заставляет чувствовать себя героем фильма. Может, и здесь похожая история: люди романтизируют свою причастность к напитку и на этом стараются строить свою жизнь?

Дарина. Наличие чего-то           общего между всеми персонажами (любовь к бабл-ти) не столько роднит их, сколько даёт возможность выйти на диалог и попытаться проявиться рядом друг с другом. Хотя люди здесь настолько по-разному относятся не только к опоре, но и к понятию этой опоры, что многие действующие лица просто не смогут войти во взаимопонимание с окружающими. Да и во всех смыслах «родных» людей у каждого человека не так уж и много.

В баблтишную заходит огромное количество человек, очередь виднеется за
пределами заведения. Надя пугается, но берет себя в руки. Она в ускоренном
режиме делает примерно одинаковый набор действий: мешает напитки в
мерных стаканах, достает фрукты из холодильника, кладет их в стаканы и
мнет на дне. Ставит стаканы один за другим в запаечницу, которая
автоматически накрывает напитки пленкой. Надя все меньше обращает внимание на расклеенные ею нитки, постепенно обрезая их по ходу работы. Ее движения становятся более раскованными.
Последний клиент забирает напиток, оставляет деньги в стакане для чаевых и
выходит. Надя расслабленно потягивается, лениво рассматривает меню и
начинает делать себе бабл-ти.
НАДЯ (делая бабл-ти). Фух! Как всегда просто так переживала. Конечно же,
планирование помогло, не могло быть иначе! (Поглаживает одну из ниток.)
Спасибо, ниточки, хоть на что-то         вы годитесь. (Мрачнеет, но через пару секунд
улыбается.) Ладно, неважно, главное, я могу законно списать себе любой баблти! (Добавляет двойную, а затем и тройную порцию тапиоки.) Могу даже понять
этого придурка Постоянника, я бы себе из бабл-ти капельницу поставила. Ну а
что? Должны же у меня в жизни быть хоть какие-то удовольствия!
Она берет готовый бабл-ти, выходит из-за бара, садится на розовый диван,
протыкает пленку на стакане трубочкой и пьет. Надя резко дергается, чуть
давится и проваливается внутрь стакана.
Надя плавает под водой голубого цвета, вокруг нее темные шарики тапиоки,
они периодически плывут прямо на нее. Надя взаимодействует с ними:
отталкивает, обнимает, крутит в руках, кидает в стенки стакана и ловит
снова.
НАДЯ. Я не первый раз и не первый год пью бабл-ти! Он – мое единственное
впечатление за вполне себе выносимый день, и от того совершенно
невыносимый. Он заставляет меня на пару секунд забыть о существовании
шарика в груди. Я люблю бабл-ти! Я научилась делать бабл-ти, я помню почти
все рецепты наизусть! Я знаю, что в напиток чаще всего идут шарики тапиоки,
это знают все любители, ценители и гуру бабл-ти. Чай с шариками! Но сейчас я
подавилась тапиокой так, будто мне шестьдесят, у меня двое взрослых детей –
один занимает у меня деньги и не отдает, а у второго есть ребенок – мой
любимый внучек Сеня. Сенечка уговаривает меня купить бабл-ти. Я кривлю
лицом, новые манерные напитки мне чужды. Кривлю так, что каждый бариста
теперь знает, как я, с опытом прошедших лет, воспринимаю их прогнившие и
проплаченные бог пойми кем нововведения, на которые покупается наша
сегодняшняя молодежь. Но я другого ранга человек, я росла при другом
воспитании, нас таким не возьмешь! И чтобы каждый понимал уровень моего
презрения к новой бездушной культуре, я даже куплю своему внуку этот
разноцветный стакан говна! Вот насколько меня не цепляет современный
общественный вкус! Бесполое существо с пирсингами и наколками тюремными
приготовило моему внучку это болото! Оно выглядит как муляж! Сколькосколько это стоит? Сеня, тебе точно это нужно? Может, купим тебе конфетки
«Рачки» по акции? Там сегодня смена Вали, мы учились вместе, ее муж в окно
вышел, она поэтому ремонт на веранде так и не сделала. Там, даже если без
акции, она все равно как по акции пробьет, это и называется дружба, Сеня. Нет?
Ох, Сеня, пропащее ты поколение, как же легко вас увести от света! Ладно, моей
пенсии хватит, чтобы порадовать темного внука. Ну что ты там пьешь, вкусно
тебе? Что, правда вкусно? Это? Девушка или юноша, кто вы там? А что это
вообще такое? Молоко, чай и шарики? Ерунда какая-то! Дома, что ли чай не
попьем? Что, вкусно, Сеня? Порадовала тебя бабушка? А дай-ка мне
попробовать ерунду, которую ты пьешь. Кха-кха-кха! Это шарики так… кха,
так…. Кха. Такие шарики и до гроба доведут!
Огромная рука хватает стакан и несколько раз переворачивает его. Надю
трясёт из стороны в сторону вместе с тапиокой. Стакан перестают трясти,
Надя яростно стучит по его стенкам, пытаясь выбраться.
НАДЯ. Но ведь я не такой человек! Как я могла подавиться тапиокой? Я –
отпрыск сегодняшнего времени, новейший экземпляр! Я бронированная полка с
аниме значками. Как я могла подавиться тапиокой? Я же могла умереть, просто
задохнуться прямо здесь. Что, теперь никакой опыт и навык не способны
уберечь меня от судьбы? Или случайности!? Что же тогда еще со мной может
случиться? «ВСЁ»?! И это «ВСЁ» меня не предупредит? А если это произойдет,
когда я буду счастлива? Надо сделать так, чтобы я больше никогда не была
счастлива. Буду ждать «ВСЕГО», готовиться ко «ВСЕМУ», все будут знать, что
со мной что-то        случится, и оно случится. А если я забуду? Буду жить себе
спокойно и забуду, что может «ВСЁ» случиться, оно именно тогда и случится.
Прямо, как сейчас! Человеческое тело слабо, я устану и дам «ВСЕМУ» сделать
со мной что-то           . И не один раз, может, много раз. Много раз мне будет страшно
несовместимо с жизнью. А если не будет, то оно всегда будет рядом. Никакое
счастье и настроение не спасет меня от «ВСЕГО», «ВСЕМУ» наплевать на мою
жизнь, даже если мне шестьдесят лет и у меня есть внук Сеня. Даже если я
бесполая бариста. Даже если я Надя. Шарик в моей грудной клетке еще никогда
не был настолько большим. Почему он мешает мне дышать? Я не понимаю, как
доверять регламенту, если он не спасет меня от удушья тапиокой.
Надя плывет наверх и с силой бьет по пленке, накрывающей стакан.
НАДЯ. Опухоль в груди сейчас была бы логичным ответом на ВСЕ мои
вопросы. Но в такой истории никогда нет логики, здесь только самые
безмозглые сценарные тропы. Тапиока хранится после приготовления шесть
часов, потом ее нужно выкидывать. Господи, не дай тапиоке попасться мне в
трубочку!
Звенит будильник на рабочем телефоне. Надя прорывает руками пленку и
выныривает из стакана, делая глубокий вдох. В помещении ничего не
изменилось. Надя сидит вся мокрая, пытается отдышаться и откашляться.
Она подходит к рабочему телефону, выключает будильник. Фотографирует
поверхность так, чтобы на снимок не попали лужи, образовывающиеся из-за
стекающей по ней воды. Отправляет фотографии и пишет: «Закрытие», они
отображаются на трех плазмах над баром. Надя выключает свет, идет мимо
кастрюли. Наклоняется, чуть двигает крышку, но тут же убирает руку,
выходит из помещения и закрывает дверь на ключ. Из кастрюли доносится
водянистый звук.

Женя. Сначала хотела спросить, почему Даня тотально отличается от всех – и посетителей, самой Нади. Но прямо сейчас поняла, что тут, наверное, действительно дело в романтизации. То есть это человек, который никогда не «раскрашивал» напиток в яркие цвета, не стремился найти в нём опору. И, с одной стороны, это делает его самым плоским из всех персонажей, а в то же время и самым нормальным, приземлённым. Ведь он живёт отдельно от этого напитка и баблтишной, куда приходит после рождения ребёнка так, словно никогда там и не работал.

Дарина. Думаю, романтизация – это скорее приятный бонус к восприятию жизни. Персонажи видят в напитке или других объектах чуть ли не свою суть, а это уже больше, чем слепой эскапизм. По поводу Дани – да, иногда простота и приземлённость – это не про примитивность, а про устойчивость и здоровье. Хотя и у этого человека есть свои слабости: на него периодически находит страх блендера – тоже наделяет этот объект какими-то пугающими смыслами. Так что он не такой простой, каким хочет казаться. Плюс в его жизни происходят реальные изменения, и то, что у него получается переключиться со своих экзистенциальных ужасов в родительство, даже и путём избегания, это всё равно неплохо.

Женя. А кто тебе ближе по темпераменту? Флегматичный Даня или восприимчивая Надя?

Дарина. Во мне комфортно уживаются черты двух этих персонажей. Меня как будто мало что волнует, кроме пары моментов, но если в них попасть, то это катастрофа и тушите свет. Хотя… подожди, в таком случае получается, что наоборот, эти разности совсем не уживаются… Кого-то обмануть я захотела. В общем так: темперамент Нади мне ближе.

Женя. Идентифицируешь с ней себя?

Дарина. Моментами. Иногда через неё демонстрирую свои мысли и состояния во всей красе, а иногда выхватываю мимолетные ощущения, раскручивая через Надю их до радикала. Мне её сейчас даже жалко.

Женя. Ты говорила, что за время работы в кофейне собрала много материала для текста. Какие эпизоды из пьесы были вдохновлены реальными историями?

Дарина. Сцена, в которой люди повально стали заказывать один и тот же напиток. Такой день действительно был. Так можно и в глюк матрицы поверить (смеётся). А ещё вопрос «у вас есть бабл-ти?» – абсолютной реальный. Его задавали разные посетители практически каждый день. Я его обожаю. Ну и бабушка, которая приходит за кипятком, вдохновлена реальным человеком. Руки я, кстати, действительно при ней кипятком обожгла. Несмотря на это, я почему-то ей очень понравилась, и она стала постоянно угощать меня конфетами. Вот такую колоритную подругу нашла себе.

Охранник достает из-под рубашки украшение – нанизанные на вощеные нитки
бусины в виде цветов, посередине кулон из черного камня в виде клюва птицы, по
бокам от кулона – подвески в виде крыльев.
ОХРАННИК. Я всем подряд это не показываю, Наденька, только видящим
истину, сегодня таких почти нету. (Снимает украшение через голову и
показывает Наде.) Шел я недавно домой, у меня там рядом полки арендуют,
всякую ерунду продают! Я шел мимо, и шестое чувство, клянусь! Шестое
чувство заставило меня посмотреть на это украшение. (Трясет украшение.) Оно,
куда глубже многих книг, человек, сотворивший такое, тоже видит истину.
Посмотрите. (Указывает пальцем на вощеные нитки, на которые нанизаны
подвески и бусины.) Это символизирует перевоплощение души через разные
формы. (Указывает на камень в форме клюва.) Вот это – душа камня, начальная
стадия. (Указывает на украшение в виде цветочков.) Вторая стадия – душа
растения. (Указывает опять на камень в форме клюва.) Затем душа
реинкарнируется, усовершенствуется, и вот, уже здесь душа не камня, а
животного, птицы. Я тогда подумал, на этом заканчивается, почему? А где же
следующая стадия, самая важная. (Указывает пальцем вверх.) Ч-е-л-о-в-е-к!? А
потом я перестал думать и начал чувствовать.
Охранник медленно берет украшение и надевает его через голову себе обратно
на шею.
ОХРАННИК (тычет пальцем себе в грудь). Вот он, ч-е-л-о-в-е-к! Высшее
состояние сознания, совершенство! Да-да, Наденька, не удивляйтесь. Не только
вы здесь знаете про истину. Я, может, не имею столько девяток, но я чувствую,
понимаете! Чувствую, где истина! (Показывает камень в форме клюва на
украшении.) А вот этот камень, обсидиан…
НАДЯ (перебивает). Это кошачий глаз, просто он черный. Магазин с полками на
Красносельской?
Охранник восторженно прикладывает руку к сердцу.
ОХРАННИК. Вы, вы правда! Надежда, вы на каком уровне над нами
смертными! Вы провидица!
НАДЯ. Нет, просто это украшение я сделала. Я их делаю и продаю в интернете,
иногда на маркетах и полках тоже. Но все равно интересно, что мы вот так
встретились.
ОХРАННИК. Ничего в этой жизни не бывает просто так! Вы это знаете, но не
чувствуете, а я чувствую это к вам, у вас, точнее, Наденька. У вас не душа
камня, не примитивное сознание на выполнение функций – поесть, поспать,
помереть. У вас душа ч-е-л-о-в-е-к-а!
НАДЯ. Что плохого в душе камня? Сильно не заморачиваешься, просто делаешь
свое дело. Не думаю, что это прямо несчастье.
Джус-болл за дверками шкафа издает водянистое бульканье. Надя и Охранник
оборачиваются на эти звуки.
ОХРАННИК. О-о-о-о-о нет, Наденька, это паразиты вас запутали. Они видят,
какая вы, хотят сломить, загасить, чтобы ваша душа потеряла уровни, вот их
задача. Но вы не поддавайтесь! Знаете, как делаете!? Говорите: «Стоп, я
запрещаю брать мою энергию». Повторяйте так про себя и ВСЕХ их отгоните. В
вас так много силы, Наденька, с вашими познаниями мира – ВСЁ, что вы
пожелаете, ВСЁ будет исполняться, вообще ВСЁ! Вы это знаете, но не
чувствуете. И это правильно! Недостаточно чувствовать, надо знать, что вы
можете ВСЁ. Мало чувствовать, надеяться, верить, что вы можете взять стакан
воды. Надо знать, что вы можете взять стакан воды!
Заходит Бабушка – пожилая женщина среднего роста в фартуке с эмблемой
какого-то фудкорта, у нее в руках пустой пластиковый стакан. Она немного в
развалочку идет к барной стойке.
БАБУШКА. Кипяток хочу у вас.
Надя молча берет у Бабушки из рук пластиковый стакан, наливает туда
кипяток и протягивает его обратно.
БАБУШКА. Спасибо, девочка.
НАДЯ. Ваше впечатле… (Прерывает саму себя.) Пожалуйста.
Бабушка выходит в развалочку из баблтишной. За спиной Нади появляется
человек с головой ястреба. Охранник трясется, смотря на него.
ОХРАННИК. Стоп, я запрещаю брать мою энергию. Стоп, я запрещаю брать
мою энергию!

Женя. Ты создаёшь достаточно запутанное пространство, где нагромождено множество событий, сюрреалистичных явлений, отражающих состояние разных людей. Я выделила для себя несколько таких персонажей-символов: ястреб, джус-болл, всех персонажей-людей и категорию, которую ты тоже выводишь в действующие лица – ВСЁ. Как думаешь эти образы взаимообусловлены между собой, словно множество отражений странной опоры? Или же в каждой группе действующих лиц спрятаны свои отдельные подтексты, позволяющие тебе зашифровывать и другие темы, лейтмотивы?

Дарина. Люди многогранны по своей сути. У каждого человека так много подтекстов, мнений и ощущений, что лучше бы их было поменьше (смеётся). Но я заметила, что как раз такая неоднородная природа человека будто хочет чуть-чуть сжаться, упростить всё, и это гротескно ютится в простой и понятной картине мира. Такая мысль, мне кажется, объединяет большинство персонажей здесь… В общем, у каждой категории свои отдельные подтексты.

Женя. А если вкратце, то за какую тему отвечает тот или иной персонаж?

Дарина. Я даже пьесу открыла, чтобы на этот вопрос ответить. Джус-болл – это общее изображение нарастающего срыва из-за столкновения с хаосом. Даня… Я бы сказала, он удачный (или не очень, тут зависит от призмы восприятия) пример человека, который избегает экзистенциальный ужас. По крайней мере, у него (в основном) получается удерживаться твёрдо на ногах. Охраннику же подходит фраза «человеку хочется быть», и неважно, многогранен он или нет, искренен в своей идее или просто мечтает казаться интереснее, важнее. Он хочет просто БЫТЬ. Само это желание кажется мне любопытным. Алина хороший пример того, насколько разными могут быть люди по своей сути. Будучи сестрой Нади, она не просто не страдает от кризиса внутренней опоры, но как будто бы и не имеет возможности обрести его. Врождённая природа Алины, отсутствие почвы под ногами позволяют ей в принципе не сталкиваться с хаосом, чего не выходит у Нади. Бабушка кажется мне глотком свежего воздуха здесь. Её опоры устойчивы и понятны ей самой, её невозможно заставить в них сомневаться или подкинуть лжеидею.

Джус-болл перестает расти. Надя прикладывает руку к груди и облегченно
выдыхает. Тапичоница пищит. Надя ставит в раковину дуршлаг. Поднимает
тапиочницу с помощью двух прихваток и сливает тапиоку в дуршлаг. Надя
включает воду из фильтра и промывает тапиоку.
К двери подходит Алина – девушка с заплетенными по всей голове тоненькими
косичками и длинном платье в цветочек. Она подглядывает за Надей из-за
прозрачной двери. Надя подходит к раковине, берет дуршлаг с промытой
тапиокой, высыпает тапиоку в железный контейнер, ставит его под
фруктозницу, нажимает на ней кнопку четыре раза, фруктоза заполняет
железный контейнер с тапиокой. Надя помешивает ее половником. Джус-болл
растет.
НАДЯ (говорит Джус-боллу). Ты издеваешься надо мной? Хочешь сказать, что
ничего не происходит!? Что проблема во мне!?
Алина прислоняется лицом к двери, ее нос расплющивается наподобие свиного
пятачка. Алина громко хрюкает. Надя резко разворачивается, выдыхает,
улыбается. Алина заходит в баблтишную. Джус-болл продолжает расти.
АЛИНА. Че ты, шизуешь?
НАДЯ. Молчи, свинья.
АЛИНА. Да выйди сюда, я хоть обниму тебя.
Надя выходит из-за бара, идет к Алине, девушки недолго обнимаются.
НАДЯ. В честь чего такая нежность?
АЛИНА. Да я не видела тебя сколько. (Отстраняется.) Опа, а что с рукой?
Надя смотрит на руку, по которой течет кровь, берет с барной стойки пару
салфеток и накладывает поверх пореза. Алина отрицательно машет головой и
указывает Наде на упаковку чистых полотенец у нее за баром. Надя быстро
идет за ними. Алина пытается высмотреть что-то                 на своей спине, крутится,
ее платье немного испачкано Надиной кровью.
АЛИНА. Ты что, опять самовредительством занимаешься?
Надя приносит новое полотенце.
НАДЯ. Ты чего, мне же не пятнадцать.
Алина берет полотенце и перевязывает Наде палец, та чуть наклоняется и
смотрит на спину Алины.
АЛИНА. Зато сразу видно, что мы с тобой кровные.
Алина завязывает бантик на полотенце и улыбается.
АЛИНА. А ты угостишь «Медовым наслаждением тапиока ти» свою любимую
сестру?
НАДЯ (иронично). Еще громче скажи, а то тут на камерах звук плохо пишется.
Алина высматривает на потолке камеру, находит ее в одном из углов и машет.
Машущая камере Алина отображается на одной из плазм. Надя идет за бар и
делает напиток. Алина подходит к кассе и замечает на полу за баром Джусболл, по высоте уже почти достающий до барной стойки. Алина слегка
переваливается через барную стойку и толкает его рукой, Джус-болл
двигается от ее толчка, как желе.
НАДЯ (не переставая делать напиток). Так чего ты пришла?
АЛИНА. Да мимо шла, решила зайти. (Щекочет Джус-болл.) Мне тот парень
синтезатор подарил.
НАДЯ. Это тот, который…
АЛИНА. Нет, который другой.
Надя непонимающе оглядывается на Алину.
АЛИНА. Ну, такой.
НАДЯ (продолжая делать напиток). Ты не рассказывала.
АЛИНА. Потом. Короче, помнишь музыкальную группу, которую брат с сестрой
создали? У них один синтезатор был, они на нем песни дома записывали, а
потом стадионы собирали. А началось ВСЁ просто на энтузиазме. Я тут
вспомнила, ты же умеешь петь.
НАДЯ. Когда это я умела петь?
АЛИНА. Да я все детство слушала, как ты серенады в ванной исполняешь, весь
дом слушал. (Берет трубочку и прицеливается, чтобы попасть по Джус-боллу.)
Ты, если будешь этим заниматься, то серьезная певица станешь. Я хочу на
синтезаторе учиться, мы бы собирались с тобой в квартире твоей репетировать.
Через время записали бы альбом…
Надя ставит на барную стойку готовый бабл-ти. Алина, застыв с трубочкой
над Джус-боллом, неловко смеется, протыкает трубочкой пленку на стакане и
пьет.
АЛИНА. Ого, прикольно!
Алина протягивает бабл-ти Наде, та берет напиток, прикладывает трубочку
к губам. Жидкость поднимается по трубочке вместе с тапиокой, но не
доходит до рта.
НАДЯ. Чего ты пришла?
Надя отдает бабл-ти Алине.
АЛИНА. Можно мне у тебя пожить немного? Но не волнуйся, я с синтезатором,
как договорились.
Надя в ступоре. В баблтишную заходит мужчина. Алина отходит от кассы,
садится на розовый диван и что-то                печатает в телефоне.
МУЖЧИНА. Здравствуйте, можно «Медовое наслаждение тапиока ти».
НАДЯ. По температуре: холодный, теплый, горячий?
МУЖЧИНА. Сделайте, как считаете нужным, а то я новичок в этом деле.
Алина поднимает взгляд на мужчину и тихо смеется, затем снова печатает
что-то             в телефоне. Надя отдает напиток мужчине.
НАДЯ. Погрузитесь капля за каплей в мир впечатлений с бабл-ти.
Мужчина кивает Наде и выходит из заведения. Надя выходит в зал и садится
рядом с Алиной на розовый диван.
НАДЯ. Слушай, Алин, мне сейчас неу…
АЛИНА (перебивая). ВСЁ ок, меня друзья вписали, даже с синтезатором!
Алина улыбается и поглядывает на Джус-болл за баром. Надя замечает это.
АЛИНА. А что ты здесь вообще делаешь? Ты же мастерица украшений.
Джус-болл булькает и прекращает расти.
НАДЯ. Тебе от мастерицы украшений только название нравится. Думаешь, я вся
такая творческая, милая и одухотворенная плету украшения под фолк-музыку?
Ты думаешь, это работа со стабильным доходом? Алин, мы не в мультике, ты в
какой реальности вообще?
АЛИНА. Да ладно, не воняй.
Девушки молчат, тихо играет кей-поп.
НАДЯ. Как с работой дела?
АЛИНА. Ой, отлично! Я еще безработная.
НАДЯ. Мне нравится твой подход к жизни.
АЛИНА. Да я вообще план себе такой придумала: если ничего не добьюсь, то
пойду жить в какой-нибудь полуразрушенный заброшенный дом, буду питаться
объедками. Все будут меня знать и говорить: «Не трогайте ее, это сумасшедшая
женщина, от нее воняет». А я буду сидеть на своем гнилом балконе и курить
найденные на улице окурки.
Надя закрывает лицо рукой и потирает переносицу. Алина снова обращает
внимание на Джус-болл. В Баблтишную заходят двое – мужчина и женщина.
Надя с ними здоровается и проходит за бар. Джус-болл растет.
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА. Здравствуйте! Можно нам два «Медовых
наслаждения тапиока ти».
НАДЯ (подозрительно смотря на них). Холодный, теплый, горячий?
МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА. Сделайте, как считаете нужным. (Говорит только
мужчина.) А то я новичок в этом деле!
Надя напряженно готовит оба напитка. Алина пьет бабл-ти и
пританцовывает под кей-поп. Надя отдает напитки клиентам.
НАДЯ (истерично). Ваше впечатление – наше наслаждение!
Мужчина и женщина кивают и уходят. Надя садится на розовый диван, у нее
трясутся руки.
НАДЯ. Почему они все заказывают одно и то же!? Что это значит?! Что я
должна из этого понять!?
АЛИНА. Да ладно, это просто случайность.
НАДЯ. О-о-о-о-о, нет, это не случайность! Это ВСЁ!
АЛИНА. Что ВСЁ?
НАДЯ. Вот это вот ВСЁ! Ты не чувствуешь? Оно же прямо сейчас с тобой
происходит.
АЛИНА. Да ничего тут не происходит, одна и та же локация.
Надя прикладывает руку к груди. Алина осматривается вокруг, останавливает
взгляд на Джус-болле за баром.
АЛИНА. Чего ты его не лопнешь?
НАДЯ. Он снова вырастет.
АЛИНА. Так снова лопни, я всегда так делаю.
НАДЯ. Спасибо, я не хочу стать тупой!
АЛИНА. А, ну да, лучше ждать, пока он разрастется на ВСЁ помещение и
лопнет в самый неподходящий момент.
НАДЯ. Должны быть какие-то ориентиры, а не просто лопать, когда накипит.
АЛИНА. Лопать надо его в зачатке, а не когда накипит.
НАДЯ. Как-то это бесцельно. Мне просто кажется, у меня еще есть будущее.
Алина смеется. Надя недолго молчит, но потом смеется вместе с ней.
НАДЯ. Должен быть способ останавливать его рост. Или жить так, чтобы он не
собирался в принципе. Или жить с ним, но чтобы он не мучил. (Смотрит на
Джус-болл.) Или я вообще не туда копаю. Должен быть подход ко ВСЕМУ, а не
к шарику. У этого ВСЕГО должна быть инструкция или меню. Оно, как всегда,
лежит на поверхности, мне нужно просто найти.

Женя. А что значат для тебя состояния «живая» и «мёртвая», в которых здесь предстаёт одна из клиенток?

Дарина. Это гротескный пример наделения масштабными смыслами не сильно значимых объектов. Магическое мышление – это в целом огромная ложь, кажущаяся безобидным развлечением. Но такая иллюзия может приводить к трагедиям, я в самом деле в этом убеждена. Бабл-ти не способен выдержать тот груз человеческих переворотов души, который на него взвалили, из-за чего он начинает разрушать всё вокруг, а именно – тело Живой (и в последствии Мёртвой) клиентки. Смерть – такое масштабное и страшное явление – наступает из-за тапиоки. Звучит нелепо, но на что опираться, если других опор нет?

Женя. Почему именно такие образы родились у тебя в контексте истории про бабл-ти?

Дарина. В тексте есть отдельная сцена, когда всё подвергнуто магическому мышлению: Надя чуть ли не культ создаёт из кофейни. С помощью этого бабл-ти помогает посетителям вылечить их болячки. Люди, склонные к некоторому эзотеризму, хорошо описывают достаточно интимные вещи, которые они не особо готовы были рассказывать. Но, обращаясь к очень ярким образам, они в результате оказываются настолько убеждающими, что чувствуешь себя так, словно услышал что-то             очень личное. Помню, разговаривала с женщиной, интересующейся космическими потоками, нумерологией. Она так и рассказывала: куда-то не туда поехала, оказалась в странном отеле, ночью проснулась, а напротив стоит человек с головой птицы, но не испугалась его… Человек искренне в это верит. Это его суть, мироощущение. Подобный рассказ – визуализация взгляда на внешние события. Да, звучит абсурдно: «Ко мне пришёл человек с головой птицы, и я с ним поздоровалась». Но эта история важна для моей знакомой. Если бы она не интересовалась такими иррациональными вещами, то по-другому объясняла бы собственные чувства, приходила к другим выводам, и, возможно, они были бы менее интересны. Были бы логичными, но сейчас человек преподнёс эту ситуацию как настоящее событие. А отчего? Думаю, оттого, что хочется чудес в жизни, да и самому просто хочется быть чудесатее. С помощью всех этих, местами сюрреалистичных образов, мне было интересно показать внутрянку человека… Можно долго рассуждать, что значит блендер, что значит кулон орла, что символизирует зависимость от бабл-ти. Но и без ухода в эти глубины ясно: за такими образами стоит множество фиксаций разных людей. Все упомянутые в пьесе явления и предметы могут вообще ничего не значить, но даже и эта возможная бессмысленность – часть героев. Можно закопаться в мифологию, найти даже какую-то скрытую память. Но и на самом простом, внешнем уровне интересно понаблюдать, какими уникальными могут быть люди, как могут воспринимать себя и какие предметы наделять сакральной силой.

Женя. Какую роль в контексте этого замысла играет «ВСЁ», выделенное тобой как отдельной действующее лицо?

Дарина. У меня нет должного образования, чтобы ответить на вопрос, «почему человек именно такой», но со стороны вижу, что у людей могут быть абсолютно разные отношения к разным вещам, и вот это вот ВСЁ – это действительно «ВСЁ». Понятно, что с тобой, как с индивидом, который родился, воспитывался родителями, имеет мечты, обладает разными качествами, может произойти что угодно: и что-то        невероятное, и что-то        радикально страшное. Люди словно несут в себе осознание того, что мир может схлопнуться в любой момент. Жить с подобными ощущениями просто невыносимо… И когда нет защиты ни от мыслей, ни от какой-то внезапной угрозы, мне кажется, каждый человек выстраивает внутри себя барьер между правдой и своей жизнью. Когда эта граница подстирается, ты можешь как и в ужас впасть, так и начать изучать его. В этот момент могут возникнуть вопросы: «как вернуть чёткую черту между пониманием неустойчивости мира и своим комфортом, как его нарастить заново?», «насколько развито человеческое тело, сможет ли оно справиться с устрашающей правдой?» Может, в этой правде скрывается что-то           ещё, что может помочь по-новому посмотреть на привычные явления…

Женя. А обсуждали ли вы с коллегами те смыслы, которые ты обнаружила в своём интересе к бабл-ти?

Дарина. Не столько обсуждали, сколько «тихо» понимали друг друга. Проскальзывали фразы, после которых наступало понимающее молчание, но сказать особо нечего, поэтому возможность открытого обсуждения этой темы заменялась каким-то увлекающим диалогом. Глобально обсуждать пьесу, мысли и идеи, которые мне давала эта работа, даже и не хотелось на самом-то деле, потому что это могут быть разговоры, которые ни к чему не приведут. Подобное общение хотелось заменить лёгким дофамином, обсуждением поверхностного медиа. Но важный момент: когда наступали моменты искреннего понимания, происходило особое сближение, люди начинали рассказывать что-то           про себя и узнавать о тебе что-то           . После таких моментов, именно благодаря молчаливому взаимопониманию, получалось по-настоящему зацепиться друг за друга.

Женя. Твоя история достаточно кинематографична. У меня есть чувство, что многие сцены наиболее выразительно смогли бы прозвучать именно с помощью киноязыка. Как тебе кажется, к эстетике и художественной стилистике какого режиссёра наиболее близка твоя пьеса?

Дарина. У меня не возникает конфликта, когда я думаю об этом тексте как о произведении для театра или киносценарии. Если пьеса и правда ощущается кинематографично, то, видимо, это отпечаток рабочего опыта и образования – я училась в институте кино и телевидения, поэтому налёт киношности может проглядываться. А по поводу режиссёра… В голову сейчас приходит Вера Хитилова. Я не все её работы видела, но мне уже понятно, что с формой она работает намного радикальнее, чем я. Но в любом случае мне было бы очень интересно посмотреть на её прочтение этой истории… Или Анна Меликян – несмотря на яркий и даже волшебный мир, который она выстраивает, её героини тащат очень увесистый груз собственного видения жизни. Надеюсь, Вере Хитиловой и Анне Меликян нравится бабл-ти (смеётся).

Вся баблтишная обвешена украшениями из вощеных ниток, играет буддийская
мантра. В Баблтишной много человек, они пьют бабл-ти, фотографируют
напиток и общаются между собой. Стакан для чаевых заполнен купюрами.
Надя, одетая в одежду в бохо-стиле, поверх которой все еще надет фартук и
бандана, с блаженным выражением лица доделывает очередной бабл-ти. Она
ставит украшенный наклейками и вощеными нитками стакан с бабл-ти на
Джус-болл, тот допрыгивает вместе с напитком до клиента. Клиент
удивляется, смеется, забирает напиток, делает глоток и закрывает от
наслаждения глаза.
ДЖУС-БОЛЛ. Всего один бабл-ти, а впечатлений – море!
Все воодушевленно смеются, и пока Джус-болл укатывается за бар,
посетители умиляются ему, гладят и похлопывают, затем выходят из
баблтишной один за другим.
Заходит Сотрудница ТЦ – молодая девушка в очках. Она подходит к кассе,
смотрит в меню и разговаривает по телефону. Надя украшает вощеной ниткой
очередной пустой стакан.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Да как обычно, мам, ВСЁ хорошо, думаю увольняться.
(Неразборчивый голос из трубки.) Я сама себе уже надоела, подвешенное это
состояние, не знаю.
НАДЯ. Вам нужно указать путь.
СОТРУДНИЦА ТЦ (неразборчивый голос из трубки). Мам, повиси. (Убирает
телефон от уха.) Что?
НАДЯ. Подсказать вам что-нибудь                    ?
СОТРУДНИЦА ТЦ. А, нет. (Прикладывает телефон к уху.) Что ты говорила?
(Неразборчивый голос из трубки.) Ну вот не знаю, мне вообще-то сейчас тут
хорошо, может, и не уволюсь вообще.
Голос мамы из трубки сменяется на голос Джус-болла и становится слышен на
всю баблтишную.
ДЖУС-БОЛЛ (голос из трубки). Попробуйте «Бабл шоколадно-прешоколадный
тапиока фраппе ти». Прохлада напитка остудит ваш разум. Густая консистенция
поможет твердо стоять на ногах. А шарики тапиоки разнообразят серость будней
новым впечатлением!
Сотрудница ТЦ убирает телефон от уха, смотрит в экран, прикладывает
телефон к уху снова.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Мам, я перезвоню. (Кладет трубку.) Мошенники вышли на
новый уровень.
НАДЯ. Вы тоже сможете выйти на новый уровень, если возьмете «Бабл
шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти».
Сотрудница ТЦ, натягивая милую улыбку, медленно делает пару шагов назад.
Джус-болл обгоняет ее, перекатываясь, и загораживает проход. Надя
помешивает тапиоку половником
НАДЯ. Неопределенность – один из главных источников страха. Не всем дано
не то, чтобы знать, хотя бы чувствовать правильный выбор. Но я знаю, вам
нужен «Бабл шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти».
СОТРУДНИЦА ТЦ. В смысле? Откуда вы можете это знать?
Надя помешивает тапиоку в железном контейнере, ненадолго закрывает глаза.
НАДЯ. Ничего не происходит просто так! Везде есть взаимосвязь. «Бабл
шоколадно-прешоколадный тапиока фраппе ти», он же с тапиокой. Сам напиток
«бабл-ти» придумали в Китае, где основная религия – буддизм. Основная цель
буддизма – преодоление страдания через познание истинной природы
реальности. Бабл-ти в переводе – это чай с шариками. Чай промывает душу,
шлифует ее для получения нового опыта. Шарики прикатываются на
расчищенную чаем территорию и оставляют впечатление. Основные шарики в
бабл-ти – это, конечно же, тапиока.
Джус-болл издает расстроенное бульканье.
НАДЯ. Тапиоку делают из корня такого растения, как маниока. Корень маниоки
всегда близок к земле, ему не страшны ветер, внешние обстоятельства, он твердо
стоит на корнях! Мы то, что мы едим. Тапиока способна заземлить вас, оставить
в моменте и стать впечатляющим опытом при взаимодействии с жизнью!
СОТРУДНИЦА ТЦ. Разве бабл-ти придумали не на Тайване?
НАДЯ. Ну да.
СОТРУДНИЦА ТЦ. А вы сказали в Китае.
Надя молчит. Джус-болл медленно и стыдливо укатывается за бар.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Что-то я не знаю.
Сотрудница ТЦ выходит из баблтишной.
На порог заходит Охранник, выглядит все так же, только лицо красное и руки
спрятаны за спиной. Он некоторое время разглядывает Надю, а только потом
заходит.

Женя. Ты живёшь в Петербурге, но родилась в Беларуси и какое-то время жила здесь. Если не ошибаюсь, именно по этой причине ты и подала заявку на лабораторию: чтобы уйти в слияние с родным. Помог ли в написании пьесы опыт пребывания в знакомых местах?

Дарина. Для меня лаборатория стала открытием с той стороны, которую я вообще не ожидала увидеть подсвеченной. Несмотря на то, что каждый год бываю в родных краях, поддерживаю общение с белорусскими друзьями и родственниками, у меня всё-таки подстёрлась белорусская прошивка. Я отчётливо почувствовала это во время лаборатории. Раньше тоже замечала некоторую подвешенность в плане национальности, но теперь она стала очевидной. Думаю, это не плохо и не хорошо – просто так есть, мне по-настоящему нужно было это про себя узнать. Прямо сейчас, благодаря твоему вопросу, я задумалась: тема отсутствия опоры ведь и отсюда может идти. Так что близкие места непосредственно помогли мне в написании. Я испытываю к ним, как и к лаборатории, огромную благодарность.

Женя. А как думаешь, может ли баблтишная быть образом самой жизни? Потому что во время перечитывания пьесы у меня было ощущение какого-то страшного пузыря, в котором герои, с одной стороны, заточены и не могут выбраться, с другой стороны, обречены сталкиваться с различными модификациями своих состояний (Надя практически в прямом смысле превращается в робота, а перед этим плавает в стакане с тапиокой).

Дарина. Какой-то миниатюркой жизни баблтишная запросто может быть. Шарики тапиоки, вокруг которой все крутится – тоже своеобразное отображение рутинных обязательств. Их необходимо выполнять, и сначала это не приносит никаких трудностей. Потом, то ли в силу разных обстоятельств, то ли из-за погружения в какой-то бесконечный круг ВСЕГО, жизнь начинает схлопываться на этой тапиоке, постепенно превращающейся в какую-то разрастающуюся гадость. Ты думаешь: а как она вообще могла так заполнить собой всё пространство… Понятно, что это не отображение каждой жизни. Просто так может случиться. И эта баблтишная словно домик кукольный… Или же другое суженное пространство.

Женя. Как сейчас обстоят дела с твоей внутренней опорой и чем для тебя является этот «напиток впечатления»?

Дарина. Про опору могу сказать, что она у меня точно есть, я продолжаю удерживать и взращивать её. Впервые за долгое время научилась испытывать умиротворение от того, что я человек. Так вроде бы должно быть всегда, ну, по крайней мере эту мысль отовсюду слышала на протяжении многих лет, но у меня ушло много времени, чтобы хотя бы захотеть ощутить этот свет. «Напиток впечатления» – это период, который мне удалось запечатлеть… хотела сказать на бумаге, но на какой бумаге… Он запечатлён в ворде (смеётся). Мне кажется, это удача – ухватиться за состояние именно в моменте, а не описывать его по памяти, искусственно поднимая в себе мысли.

Женя. А вот если откровенно посмотреть вглубь себя, закрыта ли в твоём творчестве тема надломонной опоры?

Дарина. Я надеюсь, что она прожита, но не уверена. Если всплывёт понимание, что опоры до сих пор нет или в принципе не было, удивляться я не буду. Но и страха, что это произойдёт, тоже больше нет – работаю над собой (смеётся)… Меня интересует несколько тем, которые вроде бы идут в эту знакомую сторону, но даже на изученном пути появляется какой-то неизвестный поворот. Сейчас у меня есть импульс писать про гиперкомпенсацию, которая продолжает работать и после того, когда всё уже компенсировано. И вот интересно понять, может ли она работать вплоть до разрушения того, что сама же и строила. Понятно, что новых тем не существует, но именно об этом я хочу думать и рассуждать.

 

Надя безостановочно истерично смеется. Новый клиент убегает.
Заходит повзрослевший Даня с бородой, у него на руках годовалый ребенок. Даня
рассматривает огромный Джус-болл, его ребенок тянет к нему ручки.
ДАНЯ (говорит ребенку). Фу, не трогай. (Говорит Наде.) Здравствуйте.
Даня подходит к бару, смотрит, узнает Надю.
ДАНЯ. Надя, ты?
Она ничего не отвечает.
ДАНЯ. Надя же, да? Ого, ты все еще здесь.
НАДЯ. Пришел сказать, что она все-таки беременна?
Даня смеется, чуть раскачивает на руках ребенка.
ДАНЯ. Моя кукурузина!
Надя улыбается ребенку и достает с полки под барной стойкой ашку, тянет
Дане. Ребенок трогает ашку маленькими ручками.
ДАНЯ. Да ты че, я бросил давно.
Даня забирает ашку и кладет ее на барную стойку.
ДАНЯ. Ну, как ты тут вообще?
Надя пытливо смотрит на Даню и его ребенка.
НАДЯ. Зачем ты мне врал? (Пауза.) Ты говорил, что здесь никогда ничего не
происходит.
ДАНЯ. Надь, у тебя что-то                 случилось?
НАДЯ. ВСЁ случилось. Зачем ты врал мне? (Пауза.) А нет, знаешь, не мне. Как
ты думаешь, что здесь сейчас происходит? Просто ответь на вопрос.
ДАНЯ. Да ничего не происход…
Надя включает блендер. Даня пугается и прижимает к себе поближе ребенка.
Надя выключает блендер.
НАДЯ. Еще раз, что здесь происходит?
Джус-болл растет стремительнее, булькает. Даня тревожно осматривается
по сторонам.
ДАНЯ. Ничего.
Блендер взлетает и кружит вокруг Дани.
НАДЯ. Что?
ДАНЯ. Ничего!
Ребенок протягивает ручки к блендеру, тот подлетает ближе. Даня
отталкивает рукой блендер и в ужасе выбегает из баблтишной. За
стеклянными дверями видна Алина. Даня с ребенком на руках чуть не врезается
в нее на бегу, Алина успевает отпрянуть.
НАДЯ. ВСЁ понятно! ВСЁ понятно! Здесь происходит ВСЁ! А ты трус!
Надя швыряет ашку в дверь, Алина приседает и закрывает голову руками. Ашка
разбивает стеклянную дверь и пролетает над головой Алины. Надя смеется.
Алина медленно, с опаской заходит в баблтишную. Джус-Болл громко булькает,
теперь он занимает собой пол зала. Алина шокировано оглядывает его.
АЛИНА. Господи.
Алина замечает истерически смеющуюся Надю за баром.
АЛИНА. Надька, что здесь произошло?
Надя замечает Алину, приходит в себя, улыбается. Она идет к раковине,
нажимает на шарики тапиоки, из них звучит музыка, будто из синтезатора.
НАДЯ. А, нет, ты же не так хотела, иди сюда.
Алина неловко проходит за бар. Надя хватает ее за руку и тащит за собой,
засовывает руку Алины в раковину, заставляя дотронуться до тапиоки. От
прикосновения к тапиоке звучит музыка, будто из синтезатора. Надя играет
руками Алины и поет.
НАДЯ. Б-а-а-а-а-а-а-бл-ти! Ба-а-а-а-а-а-а-бл-ти! Оставь свой след в сознании! Ба-а-а-а-а-а-бл-ти! Б-а-а-а-а-а-а-бл-ти!
Алина закрывает Наде рот рукой, но она продолжает петь. Алина гладит ее по
плечам и садится вместе с Надей на пол.
АЛИНА. Ш-ш-ш-ш-ш, Надюша, не надо.
Надя молчит. Алина рассматривает ее руку.
АЛИНА. Что у тебя с руками? Ты же израненная вся. Скажи мне, что
происходит, пожалуйста.
НАДЯ. Разве ты не видишь? Вокруг посмотри.
Надя доползает до раковины и, стоя на коленях, засовывает руку в тапиоку.
НАДЯ. Я чувствую каждую тапиочинку.
Джус-болл булькает.
НАДЯ. Слышишь? Он растет. Я чувствую его здесь. (Прикладывает руку к
груди.) Постоянно сдавливает, обжигает. Я уже не обращаю внимание.
Алина приподнимается из-за барной стойки, смотрит на Джус-болл,
занимающий теперь больше, чем половину зала. Алина трогает Надю за плечо,
девушки садятся рядом.
АЛИНА. Послушай, у тебя сейчас сужено сознание, ты видишь мир не совсем
объективно. (Обводит рукой все заведение.) Такого не бывает. То, что ты
говоришь, не бывает.
НАДЯ. В мире ВСЁ бывает.
Надя улыбается, пытается засмеяться, но начинает плакать. Алина
аккуратно берет ее за руку.
АЛИНА. Тебе нужно его лопнуть, Надь, так больше нельзя. Нужен отпуск, ты
здесь вообще можешь уйти в отпуск?
НАДЯ. Он соберется и ВСЁ снова станет так. Я буду расслабленной или вообще
счастливой, а он соберется и ВСЁ испортит. Я не могу подвергать себя этому
каждый раз, я не выдержу этого опять.
АЛИНА. Тогда нужно менять отношение ко ВСЕМУ. Иначе это же не жизнь
вообще.
НАДЯ. Ты думаешь, проблема все-таки во мне? Не во ВСЁМ?
АЛИНА. Я знаю тебя с рождения. (Пауза. Говорит чуть тише.) Я наблюдала это
с детства, ты как будто всегда такая была. Я не знаю, в чем дело. К нам
относились одинаково, никого не выделяли, всех любили. Может, у тебя что-то                        
произошло, чего ты не рассказываешь?
Пауза.
НАДЯ. Мама тебе рассказывала, как я подавилась морковкой?
Алина скептично приподнимает бровь и мотает головой.
НАДЯ. Мне было года четыре, где ты была – не знаю, а я телевизор смотрела,
лежа на спине, и ела морковку. Был очень солнечный день. А потом огромный
кусок морковки завалился мне в горло и застрял поперек. У меня не получалось
его выкашлять, я не могла дышать. Мама была на кухне, я добежала до нее и,
насколько могла кричать, кричала. Говорила, что не могу дышать. Ты знаешь
маму, она за нас любому бы глотку перегрызла. Но тогда она смотрела на меня
глазами, полными непонимания и какой-то беспомощности.
Надя берет кастрюлю, смотрит в свое отражение, показывает Алине.
НАДЯ. А ведь я ее ребенок, она так часто говорила мне и тебе, что мы – самое
ценное в ее жизни. И когда со мной произошла эта случайность, она ничего не
могла сделать, ничего со своим самым ценным существом в своей жизни. Я
тогда поняла, что никакая любовь матери, радость природным явлениям,
трепетное ожидание чуда. Ничто из этого не перевесит ту тупорылую,
абсурдную случайность, хаос, который происходит буквально во ВСЁМ. Нет
ничего сильнее, чем ВСЁ, и если оно захочет, то отберет у тебя те куски
человеческого, которые в тебе еще остались. Просто так, не почему-то, просто.
АЛИНА (смотрит с издевкой). Так чем эта эпопея с морковкой закончилась?
НАДЯ. Меня стошнило, и кусок вышел. Мама сказала больше не есть лежа.
Пауза. Алина заливается смехом. Девушки все еще держатся за руки.
АЛИНА. Когда смотришь в морковку, морковка может посмотреть в тебя! Ахаха-ха-ха-аха-ха! Может, у тебя просто месячные?
Надя улыбается. Джус-болл разрастается с огромной скоростью, лопаются
остатки стеклянной двери, подминаются столы, валятся предметы,
осыпается потолок. Алина хватается за полки под барной стойкой.
НАДЯ. Нет, пожалуйста, не нужно ломать ванную! А-а-а-а-а, нет, только не
Барби-машина! Нет, только не трогай Кена! Огромный пупс, не надо ломать
дом!
Джус-болл ломает одну из стен, она наполовину обрушивается. Алина выбегает
через дыру в стене. Джус-болл перестает расти. Надя молча сидит на полу,
Джус-болл иногда булькает.
По обломкам в баблтишную взбирается Постоянник. Надя встает,
Постоянник поднимает руки в примирительном жесте и, щемясь между Джусболлом и стеной, подходит к кассе.
ПОСТОЯННИК. Прости, я думал, что смогу. Я ВСЁ еще могу! Мне просто
нужно хотя бы один последний раз выпить новый бабл-ти! Новый, который я не
пробовал. Пожалуйста!
НАДЯ. Ты же знаешь, что в меню больше ничего нет.
ПОСТОЯННИК. Умоляю тебя! Я не могу жить так! Чего ты хочешь!?
Постоянник достает кошелек и вываливает все банковские карты и купюры,
которые у него есть.
ПОСТОЯННИК. Вот! ВСЁ! ВСЁ забирай! Вот! (Снимает кофту и кидает на
барную стойку.) Вот! (Бьется головой об барную стойку.) ВСЁ забирай!
Придумай что-нибудь             невкусное, харкни туда, если хочешь! Мне нужен новый,
я не могу больше!
Надя кивает, берет стакан и начинает готовить напиток. Постоянник
встает с барной стойки, его руки дрожат. Надя ставит на барную стойку
готовый бабл-ти. Постоянник не прикасается к напитку.
ПОСТОЯННИК. Это же «Соленая карамель с сырной пенкой». Я при тебе его
брал.
Надя улыбается.
ПОСТОЯННИК. Зачем ты это сделала?
НАДЯ (улыбаясь). Потому что могу.
Постоянник пытается схватить Надю через барную стойку, но она успевает
отпрянуть, он перелезает через нее.

<…>
Бабушка взбирается по обломкам, но останавливается перед огромным Джусболлом, не дающем ей войти. Бабушка толкает его рукой.
БАБУШКА. Брысь, скотина!
Джус-болл трясется, чуть сжимается, уступая Бабушке проход. Она идет к
кассе.
БАБУШКА. Внучка, кипяток иду просить.
Надя смотрит на оторванный кран, из которого слабенько льется вода на пол,
от воды идет пар.
НАДЯ. Кипяток у нас в наличии.
Надя подставляет стакан Бабушки под текущую струю кипятка. Она
замечает на полу так и не выпитый бабл-ти, поднимает его. Надя
протягивает Бабушке стакан с кипятком и стакан с бабл-ти. Бабушка неловко
берет оба стакана.
БАБУШКА. Заплатить надо?
НАДЯ. Нет, попробуйте. Бабл-ти впечатляет, на самом деле.
Бабушка недоверчиво смотрит на бабл-ти, протягивает Наде стакан с
кипятком и выходит через дыру в стене, спускаясь по обломкам.
Надя аккуратно отпивает кипяток из стакана. Приезжают несколько
курьеров и рабочих, они привозят и чинят ВСЁ, что выкинула Надя и сломал
Джус-болл: столы, стулья, тапиочницу, фруктозницу, кофемашину, сиропы,
фрукты, приборы. Джус-болл начинает заметно сохнуть и кукожиться,
отчего становится меньше, освобождая пространство для рабочих и курьеров.
Надя сидит на месте и смотрит перед собой. Баблтишная выглядит как
обычно, будто в ней ничего и не происходило. Джус-болл заметно высох и
теперь грустно стоит в углу, занимая не так уж и много пространства.
НАДЯ. Подойди.
Джус-болл неохотно переваливается на сухих боках за барную стойку к Наде.
Та трогает его засохшие скукоженные поверхности. Заходит Сотрудница ТЦ.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Здравствуйте, вы открыты? А то я видела, тут что-то                        
происходит, а я не знаю.
НАДЯ. Да тут всегда что-то                 происходит. Баблтишная от этого не перестает
работать.
Сотрудница ТЦ оглядывает баблтишную, замечает скукоженный Джус-болл.
СОТРУДНИЦА ТЦ. У вас как будто поменялось что-то                . Хотя ВСЁ то же самое,
но будто раньше было совсем по-другому, не знаю.
НАДЯ. От ВСЕГО осталась только безэмоциональная сухая память.
Сотрудница ТЦ молча рассматривает меню, ей звонят на телефон, она берет
трубку.
СОТРУДНИЦА ТЦ. Алё, мам, я перезвоню. (Кладет трубку.) Я знаю. Можно
мне «Тутти-фрутти бабл ти-ти».
Надя с сомнением смотрит в меню, указывает на один из напитков.
НАДЯ. Вы имеете в виду этот?
СОТРУДНИЦА ТЦ. Ну да.
НАДЯ. Поняла, тут просто в названии три «ти».
Сотрудница ТЦ берет меню и подносит ближе к своему лицу.
СОТРУДНИЦА ТЦ. А, тут целых три «ти-ти»!
Надя всхлипывает от смеха, закрывает себе рот рукой. Сотрудница ТЦ
смеется, Надя продолжает смеяться вместе с ней. Она снимает бандану,
пытается развязать фартук, но машет на него рукой и прекращает. Надя
выходит из-за бара и идет к двери. Сотрудница ТЦ перестает смеяться.
Надя выходит из баблтишной. Джус-болл издает жалкое бульканье,
Сотрудница ТЦ непонимающе смотрит на него. Надя возвращается, берет с
барной стойки трубочку, открывает ее и протыкает трубочкой Джус-болл. Из
него вытекает небольшая струя фиолетовой жидкости на пол, он медленно
уменьшается, издавая замученное уставшее бульканье. Надя делает шаг в
сторону двери, останавливается, ее скручивает и рвет, из рта вытекает
фиолетовая бесконечная жидкость, она заливает собой баблтишную и весь
торговый центр.
В бесконечном потоке фиолетовой жидкости плывут посетители и
сотрудники ТЦ, выкрикивающие реплики, которые обрываются из-за очередной
нахлынувшей волны.
ПОСЕТИТЕЛИ И СОТРУДНИКИ ТЦ. Это я виновата, ВСЁ со своим кипятком. /
«Хрюкает». / Вот он, ч-е-л-о-в-е-к! / Это что-о-о-о-о, бабл-ти! / Только сделайте
его теплым. / А то я новичок в этом деле! / У вас тут фрик-шоу!? / Ты забыла
тапиоку. / Они там совсем ах*ели!? / / Нормально ВСЁ, только не знаю, думаю
уволиться. / А у вас есть бабл-ти? / Фу, пускай растет, где хочет, главное, чтобы
я его не видел! / Вы сотворили чудо! / Мне до пенсии еще не скоро. / Не можешь
впечатляться, да? / А, тут целых три «ти-ти»! / «Звуки бульканья».
НАДЯ. Безэмоциональная сухая память.
На Надю обрушивается волна, погружая ее под жидкость.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Баблтишная выглядит как обычно, за кассой сидит бариста, она смотрит что-то        в телефоне. Заходит Надя, идет к кассе и рассматривает меню. Бариста
замечает ее и чуть пугается, убирает телефон.
БАРИСТА. Здравствуйте! Подсказать вам что-нибудь                        ?
НАДЯ (улыбается). Можно мне «Тутти-фрутти бабл ти-ти-ти».
Надя сдерживает смех. Бариста вбивает напиток на компьютере, проводит
оплату и делает напиток. Надя садится на розовый диван и ждет.
БАРИСТА. «Тутти-фрутти бабл ти-ти-ти» готов! Разбавьте свою жизнь новым
впечатлением!
Надя опять сдерживает смех, подходит, берет напиток, переворачивает его,
берет трубочку, протыкает пленку на стакане и делает глоток. Надя искренне
удивлена.
НАДЯ. Ого! Прикольно!